– Леон, ты там еще жив или уже сдох от скуки?
Голос Марка в наушнике звучал так, будто он стоял прямо за спиной, а не в противоположном конце корабля. Леон Хард даже не повернул головы и продолжал смотреть на главный экран, где уже третий час висела одна и та же пустая карта сектора.
– Если бы я сдох, ты бы узнал об этом первым, Астра давно грозится включить по этому поводу траурный марш.
– Подтверждаю, капитан, – отозвался из-под потолка спокойный женский голос. – Марш выбран, громкость выставлена на максимум, ждем только повода.
– Вы оба меня не цените, – обиженно протянул Марк. – Я тут единственный, кто вносит в нашу жизнь хоть какое-то разнообразие, а мне в ответ – похоронная музыка.
«Вега-3» шла по своему участку патрулирования почти восемь месяцев, и за все это время им не поступило ни одного вызова. Ремонтно-спасательное судно, два человека на борту и искусственный интеллект, который иногда говорил больше, чем оба капитана вместе взятые.
За эти месяцы Леон изучил каждую царапину на панели управления и мог бы с закрытыми глазами нарисовать карту сектора. Включая три астероида, которые Марк в приступе тоски назвал именами своих бывших подружек и теперь регулярно передавал им приветы.
– Говори, что у тебя, или я отключу связь и впервые за неделю посижу в тишине.
– Шаттл, капитан, сильно поврежден, но сигнал еще идет. Слабый, как пульс у нашего кофейного автомата, но дышит, координаты я тебе уже скинул.
Леон открыл данные, и почти на самом краю их зоны загорелась маленькая красная точка. До ближайшей станции отсюда около четырех месяцев пути, так что, если на шаттле кто-то выжил, забирать его все равно придется им.
– Сколько человек было на борту?
– По манифесту двенадцать, обычный пассажирский рейс. Системы показывают одного живого, может, двоих, если второй еще не отключился окончательно.
– Понял тебя, идем на сближение, стыковку будешь делать сам.
– Ты это слышала, Астра? – оживился Марк. – Капитан доверил мне стыковку, запиши этот день в бортовой журнал, а лучше выбей на обшивке.
Леон поднялся с кресла, и костюм привычно натянулся на его широких плечах, плотно облегая их, как вторая кожа. Он привык к тому, что на корабле почти ничего не происходит, а Марк привык к тому, что Леон отвечает коротко и почти никогда не повышает голос, даже когда очень хочется.
В темном стекле иллюминатора на мгновение отразилось его лицо: короткие темные волосы с проседью на висках, тяжелая челюсть, плотно сжатые губы. Тридцать восемь лет, из которых почти двадцать прошли среди чужих обломков и сигналов бедствия, научили его не ждать от космоса ничего хорошего.
