Москва третьего февраля двадцать четвёртого года, живо меняясь, являлась и солнечной, и облачной, и ветреной, и снежной, и теперь вечерней, и уже близкой к ночи. А примерно, за девятьсот километров с гаком от столицы мало что менялось. Небо и здесь уже кругом темнело в сельской лесной стороне, как будто кем-то давно заброшенной. Веял лёгкий январский ледяной ветерок, а вдобавок чуть подваливали небольшие снежинки, которые в озарении одинокого фонаря круто танцевали как на дискотеке или, словно, заигрывали друг с другом. Возможно, как вариант всё вместе. В разных концах городка сельского типа «К» воздух сотрясали своим лаем наперебой голосистые псы. А вдобавок здесь иногда как будто в большой истерике пребывал чей-то трактор, который всё же выдохся. На некоторое время появилась типичная для этого местечка глухая тишина. В озарении немного покосившегося фонарного столба мелькнула тень, которая живо исчезла в темноте узкой улочки. Фигура показалась у следующего столба, где маловыразительно сиял фонарь. Эта персона по виду вела себя несколько диковато и взволнованно, а резкие оглядки, настораживали. В озарении фонаря на миг показалось весьма приятное гладко выбритое округлое ледяное в инее лицо небезызвестного деревенского мачо Алекса Щеглова-Диковина. Он же Лёлик Дикообразов. Он же Алик Джан. Он же сельский Марио Золотой, Федот Медвед и просто деревенщина Ди. Он часто придумывает для себя новые имена и прозвища, чтобы скрыться от ненужных счетов, штрафных пени и дурных связей. А ещё здесь играет мания величия. Ведь мало кто знает его настоящее имя. Он даже лично уже путается в своих именах, кличках и погонялах. Но всё равно редко, но метко иногда, но придумывает себе вновь новое имя. Таким уж он уродился. Алекс сейчас шёл быстро, а порой семенил. Его приятный лик белел, – лазурные глаза слегка слипались от снега и инея, нос краснел и белел, полные слегка улыбчивые губы синели, а на подбородке висела небольшая сосулька. Алекс нехотя её всё же сбросил. Его немного лихорадило, а изо рта тянулся тонкий парок. Мускулистое тело согревала заснеженная телогрейка, а на ногах красовались валенки. Алекс руками как мог прикрывал и согревал свой слегка волосатый пах и оголённый половой орган. Его оголённый зад белел от инея и снега, где икристые ягодицы забавно сверкали в темноте. У него ноги уже сводило от холода. Алекс двигался быстро, чтобы быстрее оказаться в своём каменном доме, который уже был на виду. Он про себя проклинал всё и вся. Его мысли бешено путались.
