Москва двадцать седьмого января двадцать четвёртого года в выходной день выглядела сонной и какой-то не выспавшейся, и несколько пьяной, и забывшейся. По сути, как тот нагловатый жиртрест, который сильно напился, праздную своё повышение на миллион и даже забыл, где находится. Он очнулся с бодуна в одних трусах уже в вытрезвителе и лишь потом осознал, что после того, как крепко напился дорогой всякой всячины, послал своего ажурного эпичного босса на три буквы. Он же теперь никто и звать его никак, и он гол, как сокол. Его настроение как будто переносилось сюда и прямо угадывалось, глядя на московские улочки.
Небо утопало в сумеречном однотонном белом мареве. Веял лёгкий ветерок. Повсюду порошили малозаметные снежинки. Словно кто-то там за облаками баловался манной крупой, а ещё хитро холодно посмеивался и явно веселился умело. По дорогам и проспектам, как и в рядовые будни, неслись разные тачки. Воздух сотрясал негромкий городской привычный гул. На Кутузовском проспекте ревели моторы, звенели клаксоны, свистели колёса. А где-то совсем неподалёку гремела сирена гаишников. Их яркие проблесковые маячки давали о себе знать. Но эти огни сверкали красиво и далеко, что странно, не в честь золотого плюша по кличке Малышок, который реактивно нёсся на угнанном серебристом «Урале» с коляской. Он крепко давил на гашетку. Плюш мигом обходил и стриг дорогие тачки. Он кого-то, особо не замечая, обидно подрезал. Он ехал безумно. Ибо водительских прав, практики и теории вождения, обучения в автошколах у него отродясь не значилось. Он просто гнал в своё удовольствие на всю катушку. Его забавляла невесомость и драйв. Ледяной ветерок приятно холодил. Снежинки круто били в наглую щекастую морду, но глаза скрывали стеклянные специальные очки. Плюш умудрился всё же надеть красную мотоциклетную каску, хотя каска ему не особо и подошла. Но он с силой растянул ремешок и теперь реально походил на среднестатистического московского байкера. Малышок выглядел с виду важно и немного помешано. Он рослый около двух метров. У него голова большая, а морда щекастая, – глаза навыкате тёмные, нос вытянутый влажный красовался немного в снегу, а оскал милый выражал лёгкость. Плюш Малышок живо на ходу выпил немного плюшевой водки и слегка заправился медком из банки, живо облизав языком и губами стеклянные стеночки. Прозрачную тару он тут же бросил в коляску и вновь надавил на гашетку. Малышок весьма уверенно стал стричь попутные автомобили, развив скорость своего болида до сотни километров в час. Он резвился, а скорость его забавляла. Он вновь кого-то драматично подрезал и сразу нарушил несколько важных правил дорожного движения, не замечая этого нисколько. Малышок сам же покрутил лапой у виска, назвав нескольких автолюбителей придурками и невежами… Они закричали ему в ответ на суровых тонах
