Европа. Орбитальный модуль «Галилей-2», 2099 год.
Тишину командного отсека нарушал лишь басовитый гул гироскопов, поддерживающих ориентацию корабля в гравитационном колодце Юпитера. За панорамным иллюминатором, занимавшим всю носовую стену, висела Европа — белая, испещрённая бурыми разломами, похожая на растрескавшуюся эмаль древней чаши. Командир Елена Королёва стояла у стекла, сцепив руки за спиной, и, казалось, пыталась взглядом проникнуть сквозь ледяную кору вглубь, к океану, который ни один человек ещё не видел. Седина на висках серебрилась в холодном свете далёкого Солнца — крохотного диска, едва различимого на фоне исполинского Юпитера, чьи полосы облаков переливались охристыми и коричневыми тонами.
— Красиво, — выдохнул астробиолог Дэвид Чен, неслышно приблизившись. В отличие от остальных, он почти не ощущал усталости после долгих месяцев перелёта; его подстёгивало предвкушение. — И тревожно. Как иней на могильной плите.
— Иней — это кристаллическая фаза воды, — отозвался Кай Туманский, главный инженер-физик, отрываясь от планшета с расчётами тепловых потоков. Он сдвинул очки дополненной реальности на лоб и ткнул стилусом в сторону спутника. — Температура поверхности — минус сто шестьдесят по Цельсию, теплопроводность льда — примерно полтора ватта на метр-кельвин. Никакой мистики, коллега. Всего лишь физика фазовых переходов, которую мы учили ещё на втором курсе.
Елена обернулась; её серые глаза, всегда сохранявшие выражение спокойной сосредоточенности, сейчас сузились, выдавая внутреннее напряжение. Она указала на голографическую модель Европы, вращавшуюся над центральным пультом. Модель пестрела цветовыми аномалиями — красными и синими областями, обозначавшими отклонения от теоретических предсказаний.
— Обычная физика не объясняет, почему амплитуда радиальных деформаций поверхности Европы на шестьсот метров меньше расчётной для жидкого океана. Лаборатория реактивного движения бьётся над этой загадкой с прошлогоднего сезона затмений. Мы получили новые данные с орбитальных интерферометров за неделю до нашего прибытия. Анализ показывает, что спектр либраций содержит высокочастотные гармоники, не характерные для простой модели «лёд-вода-камень». Если под нами не просто солёная вода, а твёрдое внутреннее ядро с неоднородной плотностью — возможно, с включениями силикатных пород, оставшихся от поздней бомбардировки, — то толщина ледяного щита может достигать пятидесяти километров. И тогда все наши модели плавления окажутся оптимистичной сказкой.
