Жизнь под снегом.
Мир редко бывает справедлив к тем, кто слишком жадно тянется к знаниям.
Когда– то на севере, где зимние ветра поют, как волчьи стаи, стоял великий город. Его стены сияли белым камнем, а башни пронзали облака. Люди гордились тем, что построили оплот разума и силы в краю, где холод был врагом всему живому. Но сейчас, когда зима наконец стала полноправной хозяйкой, там только руины – обломки колонн, мостовых и башен, раздавленных временем и чем– то большим, чем время.
В центре тех руин до сих пор возвышается тёмная башня, израненная, но не павшая. Она будто дышит. Из её трещин сочится тонкая, вязкая энергия – холоднее, чем сама вьюга, древнее, чем сами горы. С тех пор как в башне была открыта эта бездну, край стал чужим миру. Зима почти не отступает, и даже когда на два месяца солнце выжигает снег и лёд, никто не спешит вернуться сюда. Люди шепчут, что сама земля проклята.
И всё же среди ледяных равнин есть жизнь.
Не в башне, как думают все, а там, где никто не станет искать. В глубине неприметной пещеры, сокрытой чарами иллюзий живёт тот, кто известен миру как величайший и страшнейший некромант. Его имя забыто, его лицо никто не видел, но немногим известно: он не умер. Он не стареет. Его магия – как сама смерть, вечная и холодная.
И имя ему Каэль.
Он постиг то, что для иных было бы безумием. Он черпает силу не только из собственной маны, как все, но и из мира душ, куда мало кто решается заглянуть. Смерть для него – не враг, а собеседник. И всё же, несмотря на вечность, что он себе выстроил, в его доме тепло горит очаг, над кроватью лежит медвежья шкура, а в руках он нередко держит кружку густого напитка, который сам называет костяным мёдом.
Считается, что некроманты теряют человеческое, шаг за шагом растворяясь в собственной силе. Но Каэль… он хранит человеческий облик, скрытый под тенью вечности.
И хотя мир знает его как лича и безжалостного убийцу, у него есть крошечная девятихвостая спутница – лисичка по имени Лумина, последняя из своего рода. Её хвосты сияют мягким теплом, и в пещере именно она создаёт ту атмосферу уюта, в которую не верит ни один человек, слышавший легенды о великом некроманте.
Но у каждого бессмертия есть пределы. И когда– нибудь даже Каэль узнает, что самой недоступной магией остаётся не власть над душами, не вечная жизнь и не сила, растущая за пределами разумного.
Недоступной остаётся лишь человечность.
Снег хрустел под сапогами, как кости под нажимом. Каэль шагал медленно, возвращаясь из башни, где долгие часы проводил за экспериментами. Ветер бил в лицо ледяными иглами, и в свисте его слышался отзвук чьих– то голосов, будто сами души блуждали над равниной. За спиной чернела башня – рана на белом ландшафте, источник холода, от которого содрогались даже морозные драконы.
