Ночь прошла спокойно. Северный ветер впрягся в наши
паруса и уверенно тащил нас на Юг, корабль легонько поскрипывая от настойчивых
порывов ветра, скользил по чёрной глади.
На второй день мы обогнули побережье Карии и оставили за
кормой Родос. Неделя прошла в размеренном ритме корабельной жизни и к полудню девятого
дня, на горизонте показались силуэты других судов — греческие, финикийские,
египетские. По мере приближения к дельте Нила море оживало: здесь пересекались
пути купцов со всего света.
Утром, вдалеке показались первые дельтовые острова,
заросшие камышом. Вода стала мутнее, а над ней, то там, то тут, появлялись стаи
белых птиц.
— Невкратис, — сказал Матан, кивая на огоньки, что
вспыхивали на горизонте. — Там нас ждёт земля Египта.
Привет тебе, страна сфинксов и пирамид, ароматных благовоний
и масел, красоты и женского изящества, источник величайшей мудрости, поднимающейся
к нам из глубины многих тысячелетий, — торжественно произнес Шварценблюм.
Мы вошли в устье широкой речной протоки, и вскоре, в
нежных лучах восходящего солнца, на горизонте выросли стены Невкратиса. Они
казались необычными после греческих городов: ниже, толще, больше похожие на
земляные, хотя обложенные камнем. За стенами поднимались деревянные мачты и
крыши складов, а выше всех возвышался храм, белевший в утреннем свете.
— Вот он, Невкратис, — сказал Матан с оттенком уважения.
— Египетский город для чужеземцев. Здесь у каждого народа — свой квартал, свои
храмы и свои законы.
Дымка утреннего тумана вдоль берега растаяла, и чем ближе
мы подходили, тем яснее становилось, что перед нами не тихий торговый город, живущий
размеренной жизнью, а огромный военный лагерь, похожий на потревоженный
муравейник.
Пришвартовавшись у
пристани, мы осторожно сошли на берег, и огляделись вокруг. Толпы наёмников в
разношёрстных доспехах толкались плечами: греки с круглыми щитами, фракийцы с
тяжелыми топорами, критяне с изогнутыми тесаками. Кто-то уже напился до
бесчувствия и валялся на досках причала, кто-то азартно бросал кости на крышку
амфоры, споря о завтрашней добыче.
Пристани были забиты до
предела. Среди амфор с вином и тюков с зерном громоздились связки копий, щиты,
горы стрел. Кузнецы прямо на берегу разводили костры и били по раскалённому
железу, приводя в порядок помятые доспехи и щиты, звон их молотов перемежался с
криками погонщиков и гомоном толпы.
Драка, неожиданно,
вспыхнула у самых сходней: два финикийца, насмерть сцепились из-за
женщины-рабыни, и их с трудом разняли копейщики фараоновой стражи. Тем пришлось
провести небольшое воспитательное мероприятие, пустив в ход кулаки, древка
копий и тяжелые шиты.
