Глава 1
Ленинград, зима 1933 года. Невский тонул в хмуром свете. Сугробы и ледяной ветер делали город ещё строже, но на его окраинах – в Ржевке и районе Пороховых – фонари разрезали ночную мглу ровными кругами, словно одиночные выстрелы. По булыжнику катились колёса, их стук нарушал тишину, и в этом ритме слышались не привычные шаги горожан, а чужие страхи.
За поворотом узкой улицы, в тени домов, лежало тело. Одетый в некогда модный костюм, человек стал частью пейзажа: ткань впитала холод камня, и казалось, сам дом передал фигуре свою застывшую память. Рядом – патронная гильза, единственный немой свидетель, чей след говорил громче любых слов.
Глава 2 Тень над Пороховыми
Город отвечал на тревожную весть сухим, холодным молчанием. На окраинах Ржевки вновь обнаружили следы преступления, но на этот раз они рассказывали больше, чем просто историю о выстреле и пустоте.
В зале заседаний пятой бригады собрались следователи. Лампы над столом дрожали, бросая тусклый свет на карты и записные книжки. Комиссар Степан Ильин внимательно перебирал документы: на планах кварталов Пороховых и Ржевки повторялся один и тот же зловещий узор – укромное место, выстрел в голову, абсолютная тишина.
Вошла лейтенант Надежда Воронова. В её движениях читалась деловая уверенность без тени самодовольства. Её взгляд цеплял не только крупные детали, но и мелочи: тонкий слой пыли на столе, след от кофейной кружки на краю заметок, вырванную страницу из дневника жильца дома на Пороховых. Вместо оружия она принесла чертежи и образцы найденных боеприпасов. Анализ металла и гравировки показал: гильзы были из разных партий, редкие экземпляры, словно собранные по крупицам, чтобы придать преступлениям особый почерк.
– Вы полагаете, у нас один преступник? – сухо спросил Ильин, подняв на неё взгляд. – В этом городе нет идеальных убийц, лейтенант.
– Мотивы могут прятаться за масками, – кивнула она, аккуратно разгладив чертёж. – Записная книжка с рабфака, балетная труппа, чемоданы с поддельными документами… Всё это может быть ширмой для одной интриги, которую мы ещё не видим.
Разговоры в комнате стали напряжённее. Кто-то предполагал преступление на почве страсти, кто-то – тщательно спланированную операцию.
Когда за окном сгустились сумерки, в дверь вошла балерина Анна Орлова. Её гибкая фигура, казалось, застыла между двумя мирами: светом рампы и суровой городской реальностью. Она рассказала, что однажды заметила на Крестовском острове странный отпечаток, похожий на след от колёсика пулемёта, но без следов вращения. Это было не просто оружие, а скорее некое устройство, задающее траекторию пули. Её слова добавили загадке новый слой: убийца не просто стрелял – он конструировал сцену, подбирая реквизит, чтобы подпитать чужие страхи и оставить после себя выверенную картину.
