© Leigh Radford, 2025
© Судавная Д., перевод на русский язык, 2026
© Simon & Schuster, обложка, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Кеста моргнула. Один раз. Второй. Третий – с явным усилием, так, что ресницы вжались в глазные впадины. Ей нравились и этот внутренний хруст, и это разливающееся внутри ощущение, похожее на невольную прелюдию к зевку.
Она теперь много думала о моргании, потому что они не моргали. Поначалу она не обратила на это внимания. Находясь в эпицентре хаоса, важные детали можно и упустить. Свидетели ненадежны. Когда вокруг тебя люди в ужасе бросаются врассыпную, а ты вдруг осознаешь, что на полной скорости убегаешь от одного из них, и нет времени разворачиваться, возвращаться в лабораторию и нестись на четвертый этаж за щелевой лампой[2], чтобы как следует все разглядеть. Мысль о том, что они не моргают, пришла ей в голову гораздо позже – три или, возможно, четыре недели спустя, – после того как некоторые из них погибли прямо у нее на глазах (большинство застрелили солдаты, а одному отрубило голову оцинкованными раздвижными дверями в химчистке – по-настоящему незабываемое зрелище).
Именно тогда она обнаружила одного в патологоанатомической лаборатории – он просто бродил туда-сюда, будто когда-то работал там носильщиком. Конечно, его выдавало отсутствие руки, не говоря уже о том, сколь мало оно его беспокоило, а еще – обильное кровотечение и торчащая наружу плечевая кость. И тогда она принялась его бить, снова и снова, сначала стулом, который был слишком громоздким, чтобы им могла успешно орудовать женщина ее габаритов, а затем старым микротомом[3] со стола Дадли, который она до того момента использовала для нарезки залитых парафином образцов. Она столько раз ударила его по голове, что в итоге от головы ничего не осталось, и все же он ни разу не моргнул. Впоследствии она все тщательно законспектировала.
«Пациент не моргает. Пациент не может моргать. Следует проверить на лагофтальм[4], проптоз[5] или новообразование».
Кеста вздохнула. И, надо отдать ей должное, вздыхать было о чем. Впрочем, то же было верно и для всех остальных. Сегодня среда, а это означало, что ей придется выслушать литанию о несчастьях, выпавших на долю одиннадцати других участников групповой терапии. Работа ученого-биомедика обязывала ее посещать их встречи, учитывая, что с ней произошло. Так что она ходила.
Остальные участники терапии, бывало, смотрели на нее так, словно жадно мечтали о дружбе. Когда это случалось, Кеста принималась моргать чаще обычного, чтобы казалось, будто она глубоко задумалась или дремлет. Этот прием успешно срабатывал уже четыре недели, но она знала, что рано или поздно ей придется ясно сформулировать свой отказ. Однажды Тина, местная балаболка, предложила им создать отдельную группку; некоторые вроде обрадовались перспективе перенести их разговоры куда-то еще, возможно, в паб или (упаси господь) домой к одному из участников. Но единственное, о чем могла думать Кеста, – что группа дает метастазы, а по ее опыту это никогда ничем хорошим не заканчивалось. Распространение значило смерть.
