ПРОЛОГ: ТО, ЧТО НЕ УМИРАЕТ
В квартире на Рябиновой 6 стоял запах перегара вперемешку с жареной картошкой. Картошка остыла на плите ещё вчера. Газ горел. Жеке было насрать.
Он сидел на кухне третьи сутки. Бутылки «Беленькой» выстроились в ряд на подоконнике. Пустые, с мутным осадком. Пол липкий, потому что дня два назад он пролил пиво, и теперь ноги прилипали к линолеуму каждый раз, когда он вставал, чтобы отлить.
Тёмно-каштановые волосы, обычно уложенные назад, спутались и падали на лоб. Трёхдневная щетина, под глазами тёмные круги. Красивый мужчина на грани краха. Тот, кому нужна помощь. Или пуля.
Динамик телефона валялся в луже пива. Оттуда хрипели треки Юры Шатунова. Жека не слушал. Звук заполнял пустоту, и только.
Мыслей нет. Стук в висках. Сушняк во рту. Руки дрожат.
Он поднял последнюю бутылку. «Беленькая», 0,5. Остатки плескались мутной жижей. Жека посмотрел на свет: оставалось на пару глотков.
— За здоровье, — сказал он.
Голос сел. Хриплый, как у курильщика. Хотя он бросил полгода назад. Карина заставила.
Он сделал глоток. Горло давно уже не обжигало, он не поморщился.
— Карина, как же я тебя любил. Но почему?..
Он не договорил. Или не захотел.
Та, кого он с Даном вытащил из лап абьюзера. Первая женщина. Он любил её отчаянно, до конца. Рискнул карьерой, свободой, жизнью: похитил, сменил внешность, делал фальшивые документы, прятал по мотелям. Дан прикрывал его со стороны закона. Они работали в паре. А она ушла к Дану. Правильно сделала. Но легче не стало.
Потом они уехали в Корею. У Дана там родня, он наполовину кореец. Карина хотела начать новую жизнь. Жека соврал, что рад за них. И остался один в Талице.
Он не жалел о том, что сделал. Он бы поступил так снова. Но сейчас, в пустой квартире, он мог позволить себе признать: её выбор сломал его. Не потому что она была не права. А потому что он отдал всё, что мог, и этого оказалось мало.
Жека закрыл глаза.
— Ну приди кто-нибудь, — шепнул в потолок. — Хоть черт, хоть сатана. Заберите меня отсюда. Сил нет. Хочу сдохнуть. Помогите. Или убейте.
Он сжал пальцами горло. Лёгкие заполнились дымом: сосед снизу курил на лестнице. Дым тянуло под дверь.
Он разжал пальцы. Вдохнул. Выдохнул.
В этот момент что-то изменилось.
Где-то глубоко, на грани яви и бреда, Жека уловил запах. Чистый медицинский спирт. Тот, которым пахнет в операционной. Стерильный. Холодный. Резкий.
Тишина стала вязкой. А потом голос. Он коснулся изнутри, по спине мурашками, по позвоночнику холодом, с хрипотцой.
— Ты реально хочешь сдохнуть или просто ноешь, как баба на базаре?
