Небо над городом в тот день было серым и мрачным. Анна шла веселая по набережной, на ней была новая куртка ярко - красного цвета и это радовало ее несмотря на пасмурный день. Анна любила прогуливаться по этому маршруту, но сегодня ее охватило непонятное волнение. Когда у нее бывали какие-то неприятности, она заходила в кафе после того, как она съедала пару порций вкусного мороженого все проблемы, оказывались легко решаемыми. Во всяком случае ей так казалось. Но сегодня даже там, среди ярких витрин и запаха ванили, ей не стало легче. Сладость застревала в горле комом.
Всё дело было в Максиме. И в том невидимом, но осязаемом барьере, который вырос между ними. Они были знакомы с первого класса, вместе строили снежные крепости, вместе сдавали ЕГЭ, вместе покупали обручальные кольца. Но теперь между ними возникло непонимание. Когда он позвонил, голос его звучал глухо, будто он говорил из-за толстого стекла:
— Аня, я больше не могу ждать. Мне предлагают место в Петербурге. Хорошее, с перспективами. Я уезжаю через месяц. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Начала новую жизнь. Или… или мы расстаемся сейчас. Пока не стало ещё больнее.
Анна вздохнула. Стоило лишь представить другой город, другую квартиру, другое небо, как её горло перехватывал спазм. Но еще страшнее было потерять максима
— Я… я не могу, Макс, — прошептала она, чувствуя, как по щеке предательски скатывается слеза. — Просто не могу. Да и не хочу. Ты же знаешь.
— Знаю, — он тяжело вздохнул, и в этом вздохе послышалась окончательная усталость. — Но это не «не могу». Это страх. Мы тонем в нём, Аня. Я позвоню через неделю. Подумай.
Гудки в трубке сменились тишиной. Анна опустила голову на холодный экран ноутбука. За окном барабанил дождь, размывая огни города в грязные, бесформенные пятна. Она чувствовала себя мухой в янтаре: живой, но уже приговоренной.
Чтобы не задохнуться в четырёх стенах, она поехала в старый бабушкин дом на одной из центральных улиц, где деревянные наличники с резными коньками ещё помнили дореволюционную Вятку. Дом пах сыростью, мышами и временем, которое здесь застыло, как жир на остывшем бульоне. В этот дом ее прабабушка Елизавета пришла молодой женой красавца приказчика, служившего в универмаге в 1910 году.
В этом доме у нее родились дети. Дочка Анна и сынок Игнат. После ее смерти хозяйкой в доме осталась ее дочь Анна. В этом же доме родилась и прожила большую часть жизни Анина мама. Маме от работы дали квартиру, и Аня родилась в ней и дом почему-то мама продавать не хотела, хотя к садоводству и огородничеству у нее тяги не было, но продать дом рука не поднималась. Ане с подружками в детстве любила играть в доме и в саду. Анну неожиданно потянуло в дом. Она побродила по дому и решила забраться на чердак. На чердаке, залитом косыми лучами света, в которых танцевали пылинки, она нашла небольшой липовый ларец. Замок на нём сгнил, и крышка откинулась с тихим скрипом. Внутри не было ни драгоценностей, ни старых фотографий. Там лежали всего две вещи.
