Матвей «Тихий» Черкен. Новый Вавилон. 2050 г.
В воздухе конторы Черкена висели вчерашние ошибки, дождь за окном выписывал по стеклу узоры, похожие на карты забытых дел, а на столе, рядом с недопитой бутылкой, лежала фотография. Труп. Синие губы в багровых рваных ранах, неестественно вывернутые суставы, будто кто-то пытался слепить человека заново, да махнул рукой. Матвей потянулся к сигарете, но передумал. Вместо этого провёл пальцем по экрану телефона. Одно сообщение: «Жду в „Фури“. Принеси водки». «Сова. Ей тоже не спится, нашла что-то...» Что-то, после чего ему снова не уснуть.
Он резко поднялся с кресла, стеганое замшевое «Вальтер» вздохнуло, освобождаясь от его веса. Куртка, снятая с вешалки, пахла баром и сигаретами. По пути к двери начищенными до зеркального блеска ботинками задел пустые пивные банки, они хрустнули, нарушив гробовую тишину комнаты.
Матвей оглянулся и посмотрел в окно. За окном мигала неоновая вывеска:
«ДНК-РЕВЕРС: СТАНЬ СОБОЙ 2.0!»
Красные буквы отражались в лужах, превращая улицу в кровавую кашу.
«Стать собой 2.0? Я и первую версию не доделал.»
Холодильник. Морозилка, забитая бутылками. Пиво, пиво, пиво… Ага, вот она — водка «Последний закат» с жёлтой этикеткой, припрятанная за банками, как труп за фальшивым алиби.
«Последний закат… Какая ирония в названии. Напиток для тех, кто медленно стирает себя в порошок. Богема знает, что делает. Сначала даёт нам бутылку, потом очередь в частную клинику или бюро ритуальных услуг. Русская рулетка с одним патроном в барабане и шестью нулями на чеке.»
Лёд на стекле бутылки обжигал пальцы. Черкен сунул её во внутренний карман куртки, будто оружие в кобуру.
Фойе. Соседи назойливы, как мухи в глуши. Снуют туда-обратно и раздражают натянутыми дружелюбными приветствиями. Их фальшивые улыбки, их «О, мистер Мэттью, как дела?» лезли в душу, цеплялись, как липкая лента. Благо под дождём на улице они не так навязчивы. Дождь оказался милосерднее, он хотя бы не притворялся другом. Холодные капли ударили по лицу, вымывая из головы обрывки воспоминаний, образы жертв нераскрытых серийных убийств.
Он прищурил левый глаз, будто целился в невидимого врага.
«Сова… У неё правда есть кейс? Или это просто ловушка для простофили-собутыльника?»
Новый Вавилон тёк мимо стекла. Мокрый, неоновый, бессонный. Город, который мог пойти путём Призмы, но не пошёл. Не потому что не смог. Наверху сидели живые люди с иконами в кабинетах, которым мысль переписать человека по буквам казалась богопротивной. Они взяли у будущего ровно столько, чтобы не отстать совсем, и притормозили. Пластика тут была как всегда. Филлеры, лазеры, немного скальпеля. А в геном пускали только для «избавления от страданий». Вернуть слух глухому, зрение слепому. Всё остальное — «Геракл» для мышц, «Феникс» для омоложения, апгрейды печени под водку — отправлялось вниз, в подвалы и переулки, к подпольным биохакерам с трясущимися руками.
