ПРОЛОГ
ДЕНЬ РЕФОРМЫ
Демидов
В этот четверг в 12:00 по московскому времени привычный мир перестал существовать. Все телефоны, радиостанции и мессенджеры одновременно взорвались сообщениями.С экранов дикторы с пустыми глазами монотонно читали один и тот же текст: лидеры всех держав официально отказываются от суверенитета. Объявляется тотальное разоружение, границы стираются, а человечество отныне подчиняется новому мировому правительству. Это был мгновенный, сокрушительный крах всех мировых валют.
На улицах в ту же секунду закипел хаос. Демидов наблюдал за этим безумием из широкого арочного окна своего кабинета. Роскошный офис располагался в старом здании в самом центре Москвы. В комнатах с пятиметровыми потолками оглушительный шум офисных шредеров резонировал, превращаясь в сплошной давящий гул. Эта аппаратура работала на пределе, пожирая бумагу словно стая голодной саранчи. На заднем дворе в спешке жгли секретные документы. Сотрудники паниковали: кто-то судорожно хватал личные вещи и бежал прочь, а кто-то преданно уничтожал остатки документации.
Мир, который Демидов бережно и цинично строил десятилетиями, превращался в пепел. Его мозг, скованный первобытным страхом, сузился до одной мысли: «Куда теперь забросит Родина? И где она сейчас? Что вообще значит это слово — Родина?»
Демидов медленно отошел от окна и опустился в глубокое кресло спиной к стене. Кабинет дышал монументальной роскошью. Стены покрывала матовая венецианская штукатурка благородного оливкового цвета. Посреди пространства царил огромный овальный стол из мореного дуба, образуя жесткую Т-образную конструкцию. На рабочем месте — строгая атрибута: тяжелый письменный прибор из зеленого малахита и массивная хрустальная пепельница с едва дымящейся сигаретой. При этом три телефона правительственной спецсвязи впервые за долгие годы глухо молчали.
В ту же секунду дверь отворилась. Тяжелые парадные створки с позолоченными петлями и ручками из слоновой кости вдруг натужно заскрипели — как старый сундук. Странно, но Демидов никогда не замечал этого звука раньше. А сейчас этот пронзительный скрип прошил его насквозь, будто важнее него ничего в мире больше не существовало.
В кабинет вошел человек небольшого роста. Пожилой мужчина, немного хмурый, но удивительно спокойный, будто вокруг ничего не происходило. Он уверенно двинулся вперед, чеканя шаг по отполированному мрамору пола. Подойдя почти вплотную к массивному дубовому столу, он мельком глянул Демидову за плечо, с легкой иронией подмигнул висящему на стене портрету в тяжелой багетной раме и сразу перевел взгляд на хозяина кабинета. В каждом его движении угадывалась жесткая армейская выправка, а из-под кустистых бровей резанул колкий, оценивающий взгляд.
