«Голова трещит… Что же я вчера пил-то? Опять какую-то дрянь нечеловеческую… Почему опять? Пил… Попить бы… Так тяжело дышать. Ды-шать. Как это? Ды-шать...».
Воздуха не было. Он открыл глаза и увидел над собой мутное, дрожащее марево, сквозь которое пробивался оранжевый свет. Грудь сдавило, он судорожно втянул в себя горячую, пахнущую озоном и горелым пластиком смесь и закашлялся.
Он лежал на спине, глядя в высокий сводчатый потолок реакторного зала. Вернее, в то, что от него осталось. Огромные бетонные плиты были сорваны со своих мест, обнажая рваную арматуру, похожую на переломанные кости. Везде был пепел и мелкая как пыль сажа, которая хрустела на зубах.
«Кто я?» Тоскливое чувство неприкаянности вперемешку со страхом вползло в сознание. Он пошевелил пальцами, потом рукой. Тело слушалось, хотя каждая мышца отзывалась тупой болью.
Мысль пришла не сразу, вязкая и тяжёлая. Он сел, и мир вокруг качнулся. Перед глазами всё плыло, но одно он видел чётко: в двадцати метрах от него, там, где должен был находиться пульт управления блоком №3, зияла дыра. Из неё с тихим, но настойчивым шипением поднимался столб белёсого пара.
Память возвращалась урывками, замещая наконец собой в сознании разливы тоски и ужаса. Станция. Водородная станция «Заря». Он смотритель. Его смена. График… Да какой там график? Он должен был уйти ещё неделю назад. Домой, в город. Ему обещали прислать замену, новенького, чтобы Андрей наконец-то передал дела и уехал. Он так устал. Так чертовски устал от этого гула турбин, от этого холода металла, от вечного чувства ответственности, которое сдавливало виски сильнее любого похмелья. Хотя торопиться было уже незачем. Лена… Он и согласился на неурочные только из-за неё. Только чтобы не видеть её, и хахалю её новому нос не своротить случайно. Тоска снова сжала сердце. В голове шумело.
Авария. Взрыв. Это было первое, что всплыло в сознании чётко и страшно. Был взрыв. Свист сбрасываемого давления, вой сирен, который мгновенно оборвался, потому что нечему стало выть. А потом удар. И темнота.
Андрей с трудом поднялся на ноги, держась за искорёженный поручень. Он посмотрел на дыру, откуда сочился пар, и холодок ужаса пробежал по позвоночнику. Это был не просто пар, а голубоватый дымок с лёгкой флуоресценцией, испарения охлаждающей системы. Если пробит контур, если началась утечка водорода… Город. Внизу, у подножия холма, на котором стояла станция, спал город. Сто тысяч человек, которые ничего не знали.
Нужно было что-то делать. Перекрыть магистрали. Запустить аварийный сброс. Проверить герметизацию. В голове сами собой всплывали инструкции, которые он зубрил годами. А может, ну его, эту станцию?.. Этот город. Стерву эту, из-за которой его на административку посадили, гамадрилов этих из Управления, которые чуть что, премией грозят… Вот пусть теперь попляшут…
