Глава I. Доктор из Дюссельдорфа
В 1687 году, в немецком городе Дюссельдорфе, жил и практиковал прикладную хирургию ничем не примечательный доктор.
В городе его знали под настоящим именем – доктор Альфред Мерзингер. Беспризорные мальчишки, что ютились под крышами складов, мелькали по подворотням и первыми узнавали о всяких ночных странностях, быстро дали ему другое имя.
Шёпот этот родился из сочетания его фамилии и той липкой, тревожной ауры, которая будто застилала воздух, когда доктор выходил по ночам. Они не знали, чем он занимается, не могли объяснить, что именно в нём было неправильным, но чувствовали нутром – этот человек приносит с собой что-то нехорошее.
Так и прилипло к нему прозвище – сначала насмешливое, потом пугающее.
А вскоре – пророческое.
Мерзотик
Альфред не принадлежал к касте зажиточных врачей из Альтштадта – старого города, где лекари жили в собственных домах, и тем более не числился среди придворных медиков, обитавших в богатых кварталах.
Обычное утро доктора начиналось с криков и шума бродяг, доносившихся с улицы через крошечное окно спальни, которая служила и кухней, и столовой.
Скромный завтрак – кружка пива, кусок мяса, запечённого на углях, и немного овощей с местного рынка – открывал день городского лекаря.
После завтрака доктор закуривал трубку и принимался ухаживать за геранью на грязном подоконнике. Эта процедура, неспешная и почти ритуальная, приносила ему странное умиротворение перед очередным днём его жуткой профессии.
Надев старый чёрный камзол, купленный десять лет назад во время поездки в Англию, поправив длинные пряди тёмных волос и взяв потёртый саквояж с пилами, ножами, щипцами и другими орудиями, доктор привычно щёлкнул тростью по перилам и в два прыжка сбежал по лестнице, выскочив на вонючую утреннюю улицу.
Домовладельцем его был старикашка с сальным лицом и вечной ухмылкой.
Альфред ненавидел его и часто ловил себя на мысли, что, попадись тот ему под руку в минуту вдохновения, ухмылка быстро бы сменилась гримасой ужаса – как у прочих бедолаг, рискнувших лечиться у доктора.
Но ничто не могло испортить игривого настроения Альфреда этим утром: ни смрад помоев, ни навоз, залепивший булыжные улицы, ни угрюмые лица крестьян, бродящих с одной мыслью – как бы выжить.
Выжить хотя бы на животном уровне: продать урожай, добыть немного хлеба, не попасться под руку разбойникам или людям герцога Берга.
Проходивший мимо доктор не вызывал ни страха, ни подозрения. Он шёл и мысленно проводил процедуру кровопускания – панацею от всех болезней, как тогда полагали.
