—А-а-а-а! — я летела, зажмурившись от ужаса, и вопила изо всех сил.
«Бумс!» — с треском приземлилась на что-то твердое и негостеприимное.
— Да-а... твою же! — вскричала в сердцах, чувствуя, как хрустит лодыжка, и меня начинает заваливать набок.
Чья-то крепкая рука поймала меня за талию, не давая упасть. Ноздрей коснулся запах мужского парфюма, чуть горьковатый, с легкой цитрусовой ноткой. Чувственный и свежий одновременно. Роскошный...
Где-то сбоку высокий мужской голос ликующе прокричал:
— Невеста сказала свое «да»! Присутствующие свидетельствуют! Храм Неба признает этого мужчину и эту женщину мужем и женой!
Мою руку вздернули вверх. «Щелк», — по коже мазнуло прохладой металла и что-то плотно опоясало запястье.
— Ваше Величество, вы обязаны поцеловать супругу, — зашептал тот же высокий голос. — Иначе обряд не будет считаться завершенным.
Запах роскошного парфюма стал отчетливее, и моих губ коснулись чьи-то губы. Твердые, гладкие, явно знающие, что делают. Прошлись быстрым движением и исчезли, оставив легкое сожаление, что все уже закончилось.
— Как твое имя, женщина? — прозвучало низко, рокочуще и хрипловато, от чего мое сердце заколотилось как ненормальное. Вот это голос! Еще лучше, чем запах!
— Эм-м? А-а? — я замычала, не совсем понимая, что от меня хотят.
— Эмм-аа? Ну, пусть будет так, — произнес голос, как мне показалось, не очень уважительно. Я бы сказала, с презрением. — Не пора ли тебе открыть глаза и посмотреть на своего мужа, Эмм-аа?
Точно, не мешало бы увидеть, что вокруг меня происходит!
Я открыла глаза, поморгала, чтобы привыкнуть к яркому свету, и…
— Ой, нет! Нет, нет, нет! — снова зажмурилась и истошно завизжала…
***
Незадолго до этого...
Эту странную старуху я заметила сразу, едва вошла в вестибюль.
Не старушка, не бабушка, и не бабка — именно старуха. Высокая, прямая как жердь, с костистым породистым лицом и жгучими, совсем не старческими, черными глазами.
Она стояла в дверях между фойе и выставочным залом. Опиралась на резную черную трость и занимала собой почти весь проход.
Удивительное дело, посетители выставки словно не замечали, что она мешает им пройти — молча просачивались мимо и прилипали к стеллажам с экспонатами.
Одета старуха была тоже странно: в черное платье до пят, усеянное многочисленными прорехами, из которых выглядывало золотистое шитье. То ли бомжиха, то ли адепт стиля гранж.
— Позвольте пройти, — я все же решила попросить ее подвинуться.
Черные глаза вспыхнули и впились в мое лицо. Мазнули по телу под свободным платьем и снова уперлись в мой фейс. Узкие губы раздвинулись в подобии улыбки:
