Однажды под сенью туманного утра,
Под окрики соек и с книгой в руке
Шёл мальчик обычный: не робок, не боек.
Болтался шнурок на его башмаке.
Он шёл сквозь кусты и могучие клёны,
По травам лужаек, под тенью аллей,
На скрежет и гул городских таратаек,
Где улицы чертят ряды тополей.
И всё, как обычно, развязной походкой,
Он шёл напрямую, да по мостовой,
На первый урок, в свою школу родную,
Где возле усатый стоял постовой.
Ничто не смущало мальчишку, покуда
Прохожие роем не стали жужжать
И тыкать в него и на что-то иное,
Как будто он это сумел своровать.
Мальчишка, насупившись, кепку надвинув,
Ускорил походку, почувствовав стыд,
Так, словно он взял и присвоил находку,
И страх оттого, что он будет раскрыт.
История эта тянулась до школы:
У кучера лошадь, привстав на дыбы,
О плети забыв, понесла через площадь,
Снося у торговцев съестные ряды.
Мальчишка был этим довольно напуган
И всё же, вбегая за школьную дверь,
Оставил за нею все страхи, глотая
Свободу, как загнанный маленький зверь.
Усевшись за парту родную, мальчишка,
Друзей поджидая, забыл про конфуз.
А после уроков, о море мечтая,
Пошёл на причал, где стоял сухогруз.
Он часто прохаживал вдоль пароходов,
Их стати дивуясь и мощи бортов.
Они – великаны, стоят, повинуясь,
Пришиты канатами к пирсам портов.
Но в эту прогулку, вдруг с каждого судна,
Ему, то сигналя, то свистом зовя,
Кричали матросы, а боцман, скандаля,
Охрип, на мальчишку указывая.
