Mu muydaẋoyê
Спокойствие крепости «Орлиное гнездо» было нарушено темным всадником. Черной кометой он появился на северной дороге. В танцующей пыли, взволнованной крепким скакуном неизвестного всадника, юная Лола видела начало интересной истории. Она наблюдала за ним с высоты западной стены. Её тонкие руки прильнули к теплым камням твердыни, а янтарные глаза устремились во внутренний двор, когда глухой топот копыт сменился лязгом оружия и криками стражников.
Лола чуть не выпала со стены, пытаясь разглядеть получше возмутителя спокойствия. Её волнистые волосы вступили в бой с лучами солнца, что тщетно пытались пробиться из-за её спины во двор. Всадник мчался вперед, не замечая ни стражников, ни случайных прохожих. Прорвавшись к площади перед цитаделью, он резко осадил коня. Спешился. Взбежал по лестнице и исчез внутри цитадели. Лола отпрянула от стены и помчалась вниз.
Мокрый след её рук едва успел испариться, когда она добралась до цитадели. Лола была уверена, что черный всадник направился в церемониальную залу, где владыка принимал гостей. Она вбежала туда, едва переводя дыхание, и замерла. В просторном зале, где обычно звучал голос владыки, стояла тишина и привычная прохлада. У длинного стола склонился писарь, а у двери за его спиной негромко беседовали стражники. Ни владыки, ни всадника здесь не было.
– Что ты ищешь здесь, Лола? – спросил писарь, откладывая пергамент со свежими чернилами в ящичек стола.
В его хитрой улыбке Лола уже читала ответ на волнующий её вопрос: всадник здесь был, но ушёл вместе с владыкой. Должно быть, дело, с которым он прибыл, было чрезвычайно важным.
– Писарь, кто этот всадник? – спросила Лола у приближающегося писаря.
– Это ведомо лишь владыке, – кокетство звучало в голосе писаря, словно он набивал себе цену и ждал, что его будут упрашивать. Свои замершие руки он спрятал в рукава, скрестив их перед собой.
– Писарь, ты столь же скромен, сколь умен. Неужто человеку, освещённому светом пророка, неведомо, кто этот всадник?
Писарь был и правда умён, чтобы поддаться на прямолинейную лесть, но очарование юности всё же поколебало его осторожность. Он подошёл ближе и понизил голос до почти шепота.
– Твои слова – мёд для моих ушей, Лола, – произнёс он с тенью улыбки. – Так уж и быть. Я действительно не знаю, кто этот всадник и зачем он прибыл к владыке. Но я обратил внимание на три вещи.
Лола чуть подалась вперёд, ловя каждое его слово.
– Во-первых, всадник был одет в чёрные одежды.
Очевидное наблюдение не смутило Лолу. Она знала, что писарь просто так словами не бросается.
