ЗА КРАЕМ СВЕТА
Роман
Когда время — не враг, а цена любви
«Мы не боимся темноты между звёздами.
Мы боимся забыть тех, кого оставили в свете.»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
УМИРАЮЩИЕ ПОЛЯ
Глава 1
То, что помнит пыль
Земля умирала так, как умирают старые вещи — медленно, без драмы, с усталым достоинством, что делало происходящее лишь тяжелее. Не было землетрясений, не было потопов библейского масштаба, не было единственной катастрофы, на которую люди могли бы указать и сказать: вот тогда всё и началось. Вместо этого мир просто становился тише год за годом — так же, как затихает огонь, когда перестаёшь его кормить. Урожаи поднимались всё тоньше. Колодцы уходили всё глубже. Пыльные бури приходили всё раньше осенью и задерживались всё дольше весной.
Итан Коул стоял у окна своего фермерского дома и смотрел, как горизонт темнеет. Ему было сорок три года, широкоплечий, с руками, хранившими каждый год труда, вложенного в эту землю. Мозоли на мозолях. Волосы поседели на висках где-то в прошлом десятилетии — он не мог вспомнить точно когда, так же как нельзя вспомнить точный момент, когда осень становится зимой.
За его спиной дочь Эмма сидела за кухонным столом с учебником по физике. Ей было шестнадцать, темноволосая, как была её мать, и у неё была привычка жевать конец карандаша, когда она думала напряжённо. А думала она напряжённо почти всегда.
— Ты снова делаешь это, — сказала она, не поднимая взгляда.
— Что именно?
— Смотришь на небо, как будто оно тебе что-то должно.
— Может, и должно.
Она наконец подняла взгляд. В её выражении было что-то — не совсем терпение, не совсем раздражение, но какое-то точное сочетание обоих, унаследованное целиком от матери. — Небо никому ничего не должно, папа. Оно даже не знает, что мы существуем.
— Это очень мрачная философия для шестнадцатилетней.
— Это физика, — просто сказала она и вернулась к книге.
Итан отвернулся от окна. Кухня была тёплой, освещённой единственной лампочкой под потолком, мигавшей порой при сильном ветре. На стенах висели фотографии: Эмма в три года, щурится на летнее солнце; Эмма в восемь, стоит рядом со своим первым проектом на школьной научной выставке; жена Итана Клэр — смеётся над чем-то, запрокинув голову назад, пойманная в единственный момент, которого больше нигде не существовало в мире, кроме этой фотографии и памяти Итана.
Клэр умерла четыре года назад. Инфекция, сказали врачи — из тех, что раньше легко поддавались лечению. Но фармацевтические цепочки поставок разрушались годами вместе со всем остальным, и нужное лекарство было перенаправлено в прибрежные города, где жило больше людей и сильнее давило политическое давление. Итан ни на кого конкретно не злился. Это было, пожалуй, самым тяжёлым — не было никого, кого можно было бы обвинить.
