1046 года до н.э. (эпоха Западная Чжоу)
«Записи о кровавых барабанах, призывающих души»
1046 год до н.э., земли племени Инь
Кровь... Чуждая, густая, как бронза, выплавленная для ритуальных треножников, стекала по его рукам. Он стоял последним среди мертвых. Последним из двадцати, чьи жизни стоили сотен.
Потрепанный штандарт с изображением Чёрной Черепахи упал в грязь. Воин запрокинул голову, подставляя лицо кровавому дождю — словно бросал вызов Шан-ди, Небесному Владыке.
Гнев. Густой, как дым от жертвенных костей, клокотал в его груди.
Месть. Лишь она осталась. Месть за тех, чьи тела лежали вокруг — еще вчера пившие с ним рисовое вино из одного рога.
Он ловил ртом алые капли. Нет, это не дождь милости Небес — это ответ Жёлтых Источников (подземного мира).
Его пальцы впились в собственное лицо — но когти были уже не человеческими.
Кости хрустнули, как бамбуковые дощечки для гаданий. Кровь текла по резным ритуальным шрамам на щеках.
Земля содрогнулась, когда он зарычал — так рычали только жертвенные быки перед ударом бронзового ножа.
Три барабана, обтянутых кожей тигра, стояли перед ним.
Он прокусил запястье (зубы уже напоминали клыки жертвенного тигра). Кровь не капала — текла ровными линиями, как письмена на панцирях черепах:
- (Цзо) — для мёртвых
- (Ю) — для живых
- (Гуй) — для себя
Первый удар звучал, как звон ритуальных колоколов эпохи Ся.
Второй — как стон расчленяемого жертвенного пса.
Барабаны звучат неправильно. У них нет эха, звук глохнет, как в могиле.
Он заплясал, впадая в транс, ударяя в три огромных барабана, обтянутых кожей тигров, принесённых в жертву перед битвой.
Круг из крови и пепла завершён. Теперь барабаны стучали сами:
— Высокие звуки: зов предков из родового храма.
— Низкие: плач женщин у реки Ло.
Вода в лужах начала сворачиваться, как кровь жертвенного быка на раскалённом треножнике. То был знак – духи услышали его.
Над полем пролетела трехногая ворона Шан-ди.
Дождь из алой жижи падал с неба как в пророчестве на лопатке жертвенного оленя из архива Иньсюй:
«В день гуй-юй кровь падёт с неба трижды»
...Барабаны завыли, как раненые звери.
Он бил в них окровавленными колотушками, а дождь из алых нитей плел между ударами паутины имен.
И тогда — Лужи зашевелились.
Не просто вода. Не просто кровь. Лица.
Двадцать лиц, всплывающих из красной жижи:
1. Лу Сянь (его заместитель) — с проломленным черепом (во рту — гадательная кость с пророчеством).
2. Мэн Цзюнь (барабанщик) — с перерезанным горлом (из раны выползают шелковичных черви).
3. Старый Ли (знаменосец) — без глаз (в глазницах — отражение звезды Цань, покровительницы битв).
