Как же тихо. Тишина – уютная, теплая. Не то, что вечный шум в городе. Она соткана из треска дров в печи, тихого посапывания Джой в кресле и далёкого завывания ветра в трубе. Тэд сидит, скрестив ноги на старом, просевшем диване, и чувствует, как пушистый бабушкин плед оставляет на его щеках колючие отпечатки.
Вокруг, в воздухе витает целая вселенная запахов. Пахнет жаром, сухим деревом и едва уловимой гарью – не страшной, а уютной. Это запах самого дома, его горячего сердца. Стены, полы, потолки – всё пропитано ароматом старого дерева, воска и времени. Словно дом сам по себе – огромное, спящее существо. От приоткрытой дверцы русской печи идёт сладковато-дрожжевой аромат пирогов. Баба Надя, бабушка Джой, испекла их днём, и теперь они «доходят» в остаточном тепле, насыщая воздух обещанием завтрашнего завтрака. В его кружке – какао на жирном деревенском молоке, с толстой, лопнувшей пенкой. И от всех этих пледов и вязаных ковриков под ногами пахнет овечьей шерстью, немножко пылью из сундука и покоем.
Тэд делает глоток. Напиток обжигающе-сладкий, тягучий. Он скучает по своему холодному энергетику и треску клавиатуры под пальцами. Здесь всё размеренное. Даже время. До Нового года ещё две недели, но в этой избушке, затерянной в полях, занесённых снегом, это не имеет значения. Здесь время измеряется не днями, а топкой печи: «дрова прогорят к полуночи», «пироги до пекутся к утру».
Он смотрит на Джой. Она уснула “без задних ног”, после дня, который назвала «великой снежной битвой и исследованием таинственного сарая». Её рыжие кудри растрепались по подушке, веснушки на носу казались темнее на фоне порозовевших щёк. Она спит, укутанная в плед по самые уши, и выглядит абсолютно счастливой. Тэд чувствует лёгкий, глупый укол зависти. Ей здесь хорошо. Для счастья не нужен интернет, хватает сугробов, старого самовара на полке и бабушкиных сказок.
А он… он считает часы. 72 часа без нормального интернета. Мобильная сеть ловит тут лишь на крыше бани, да и то на одну полоску. Он уже десять раз проверил телефон. Все игры пройдены, лента в соцсетях прочитана до позавчерашнего дня. Он мысленно проигрывает в уме последний босс-файт из любимой игры, представляя, как бы он сделал комбо-удар, если бы его руки сейчас не были заняты глупой кружкой.
Из кухни доносится мягкий звон ударов ложечки о керамику. Баба Надя моет посуду. Её движения неторопливы и полны тихого достоинства. Она не спрашивает его, не скучно ли. Просто существует здесь, как сама печь – неизменная, дающая тепло.
