Сквозь панорамные окна плавился Сеул. Потоки машин лавой текли по улице, реклама простреливала молниями. С сорок шестого этажа людей было не различить. А яркий свет бил по глазам, по нервам, по струнам. Жалюзи замерли по краям прозрачной стены, как солдаты почётного караула. Он не стал их закрывать, чтобы не задыхаться в бункере номера-люкс. Ему важнее были воздух и свет, даже если искусственные.
Сегодня вечером он ненавидел свой талант и свой график. Зачем Алла так плотно натолкала всего? Концерт. Перелёт. Опять концерт. Опять перелёт. Он устал от себя и от Аллы. От Аллы так особенно.
Она выпорхнула из ванной — бодрая, лёгкая, весёлая. Мурлыкала под нос что-то, заметно не попадая в ноты и сбивая ритм. Глеб дёрнулся, как от боли. Фальшь не может нравиться. Он чувствовал её, но зависел от Аллы и завяз в привычной декорации своего таланта. Это раздражало.
— А ты что, всё ещё не переоделся? — удивилась его арт-директор. — Глеб, сколько можно держать себя в этом чехле? Снимай и сдай его в прачечную, от тебя несёт потом. Ты переусердствовал сегодня.
А он сидел как в броне, запертый в жёстких латах. Рыцарь от музыки. Только и сделал, что распустил галстук-бабочку. Даже лаковые туфли не снял. В висках стучало. Метроном. Четыре четверти. И только цветы — яркие, душистые — жили среди бездушья и неона. И куда их? Погибнут.
Алла обняла его тонкими, влажными руками и зашептала в ухо:
— Ну же, встряхнись. Два часа прошло. Вернись из своей музыки. Завтра туда полезешь. И будешь как всегда безупречен. А сейчас надо отдохнуть. Закажу ужин в номер?
Глеб закрыл глаза. Он бы и уши заткнул. Аллочка достала со своими бесконечными «надо». Надо, надо. Прямо в ухо. На-до-е-ло. Глеб скрипнул зубами и поднялся. Куда бы деться от неё? Он молчал — чтобы после не пожалеть о сказанном. Склоки не хотелось.
Вода зашумела в кабинке. Если стоять под холодными струями, то кажется, что море совсем рядом. Хотя нет, море не так пахнет, не так шумит. Оно музыкальнее. А это просто механический шум — без ритма, без темпа. Он давно не был на море. Чёрт бы побрал Аллу с её графиком. Когда передышка? Махнуть бы туда, где ветер, песок, волны и никаких людей.
А на дождь похоже. На сильный-сильный ливень с его крещендо и рокотом басов. Он и под ливнем тысячу лет не бегал, даже забыл, как это. Кажется, последний раз он весело спасался от грозы вместе с отцом, ещё ребёнком. Давно. Тогда ещё не было переполненных зрительных залов, нескончаемых аплодисментов и вспышек фотокамер. Тогда он не был выдающимся музыкантом современности, «Рихтером XXI века».
