Я наблюдал за происходящим с растущим недоумением. Стол и впрямь ломился от яств: жареное мясо источало пар, вино лилось через край, а фрукты лежали аккуратными горками на выставленных блюдах. Однако вся эта роскошь меркла на фоне того спектакля, который разыгрывался прямо передо мной.
Лиандри, очевидно изрядно захмелевшая, с явным энтузиазмом принялась расстегивать одежду на своей сестре. Её движения были неспешными, почти церемониальными, словно она раскрывала бесценный дар.
– Ах, Элара, ты так прячешь эту красоту! – воскликнула она, проводя пальцами по обнажающейся темной коже. – Словно шоколад под луной. Разве можно скрывать такое совершенство под этими ужасными тряпками?
Элара яростно сопротивлялась, но её попытки вырваться выглядели скорее жалкими, чем решительными. Алкоголь явно сделал свое дело.
– Лиандри, немедленно прекрати! – шипела она, пытаясь прикрыться руками. – Это неподобающе! Здесь… здесь же…
Но Лиандри лишь рассмеялась, продолжая свое дело.
– Здесь что? Твоя сломанная игрушка? – Она бросила взгляд в мою сторону. – Костяша, думаю, не против полюбоваться на настоящую красоту.
Я сидел неподвижно, мой взгляд невольно метался между происходящей сценой и дымящимся куском жареного мяса на блюде передо мной. Ирония ситуации была болезненно очевидной: вокруг меня разворачивались сцены, которые должны были бы вызывать определенные реакции у живого существа, но единственное, чего я действительно жаждал и не мог получить – это простой кусок мяса.
Это мясо выглядело идеально прожаренным, с хрустящей корочкой и сочной серединой. Сеть услужливо информировала меня о том, что воздух наполнен ароматами жареного мяса, специй и вина, но для меня эти данные оставались лишь абстрактной информацией. Я мог видеть пар, поднимающийся от блюда, мог анализировать его температуру, но не мог испытать то простое удовольствие, ради которого создавалась эта еда.
Внезапно рядом с моим стулом материализовался Гобби. Видимо, он закончил разбирать завалы и пришел с докладом, как я ему приказывал. Он начал было говорить:
– Великий Вожак, я закончил с…
Но слова застыли у него на губах. Его взгляд упал на стол, и гоблин замер, словно громом пораженный. Глаза его расширились до размеров блюдец, ноздри затрепетали, улавливая ароматы, а изо рта потекла тонкая струйка слюны, которая медленно стекала с его острых клыков.
Гобби стоял неподвижно, как статуя, завороженный видом и запахом пиршества. Его маленькое тело слегка покачивалось, словно он боролся с желанием броситься к столу.
