Лин Мэй дёрнула Ши Фэна за рукав, заставляя остановиться. На его спине расползалось красное пятно от открывшейся раны.
— Надо перевязать, — тихо сказала она.
Ши Фэн покачал головой. Всё тело ныло, в голове стоял гул от потерянной ци1. Адреналин давно отпустил, и теперь было даже хуже, чем после битвы. Но пропала и цель, что держала на пути к Источнику Разделения. Остались только боль и острое желание выбраться из Долины как можно быстрее. Он молча сделал шаг вперёд, но Лин Мэй не отпускала ткань рукава. Он глубоко вдохнул, собирая жалкие остатки сил, и указал рукой в сторону скал.
— Остался всего ли2, идём.
Он упорно пошёл вперёд, а Лин Мэй больше не пыталась остановить. Кажется, она должна была волноваться за него, но слышала лишь едва слышный шёпот тревоги внутри. Или просто показалось?
Солнце в предгорьях окрашивало склоны в бархатистые оттенки охры и выгоревшей зелени. Пыль, поднятая копытами единственного утреннего мула и босыми ногами погонщика, медленно кружила в воздухе, превращая солнечные лучи в осязаемые столпы света.
Деревня Цюйтан, затаившаяся на берегу реки Байшуцзян, медленно просыпалась под тёмным, волнистым сланцем крыш, чьи загнутые края рождали причудливые тени на отштукатуренных фасадах. Сладковатый дым сандаловых палочек смешивался с терпким ароматом свежезаваренного чая.
Главная улица, мощеная отполированным до зеркального блеска речным камнем, была пустынна. Лишь стайка воробьев деловито скакала по влажному булыжнику. Но деревня уже была наполнена жизнью: звонкий смех тётушки Цзинь доносился из открытого окна спальни, запах жареного кунжутного масла вился от дома гончара Гэна, слышался далекий плеск мельничного колеса.
Лин Мэй вышла на крыльцо, и утренний свет мягко лёг на неё, заставляя прищурится. Она сладко потянулась и откинула за спину длинную косу. Последние полгода покоя стёрли остатки детской округлости, но лицо по-прежнему сохраняло ту хрупкость, что заставляла людей считать её беззащитной. Только в больших глазах цвета тёмного мёда, читалась взрослая, выстраданная глубина.
В тишину утра ворвались крики со стороны домов вдовы Ли и дедушки Вэя:
— Старый хрыч! Я только капусту посадила, а коза твоя всё вытоптала!
— А кто в этом виноват?! Ты когда забор заделаешь?
— Это я ещё должна…
— А кто?!
Лин Мэй усмехнулась, сдула со лба несколько непослушных прядей и, поёжившись, сунула руку в дом за серым жилетом. Раннее весеннее солнце приятно припекало, но ветер, всё ещё студеный с зимы, давал о себе знать.
Босые ступни коснулись влажной от росы травы, и Лин Мэй бегом бросилась к небольшому колодцу, на ходу закатывая рукава пыльно-голубой рубашки. Ледяная вода обожгла щёки, мурашки разбежались по телу в разные стороны, а на щеках выступил румянец.
