Если меня спросят, что послужило началом конца, я без раздумий отвечу: успокоительное зелье.
Нет, не так.
Всё началось, когда по академии прошел слушок: фавориткой этого выпуска будет Шарлотта Стоун. На балу её коронуют как лучшую студентку, а затем назначат придворной колдуньей.
В тот день мой мир обрушился к ногам пылью.
Я сидела на подоконнике в нашей комнате и смотрела, как закатное солнце золотит верхушки башен. В руке дрожал недопитый чай, а в груди разрасталась холодная пустота. Семь лет. Семь лет бессонных ночей, мозолей от пера, выжженных бровей после неудачных опытов. И ради чего? Чтобы какая-то Шарлотта, которая на третьем курсе перепутала заклинание призыва и вызвала вместо мыши таракана, получила всё на блюдечке?
Дело в том, что изначально это место предназначалось мне. Семь лет я пахала как проклятый вурдалак. Без выходных, без каникул, без здорового сна. Зубрила, сдавала бесконечные магические проекты.
Шла к своей мечте долгие годы.
Я помню, как осенью первого курса простудилась, но всё равно поползла на лекцию по теории заклинаний, потому что пропуск означал бы дополнительный вопрос на экзамене. Помню, как на втором курсе рыдала в библиотеке, потому что не могла понять высшую некромантию, а декан сказал, что отстающих не терпит. Помню, как на третьем стояла с высокой температурой, держась за лабораторный стол, и продолжала мешать зелье. Потому что надо.
Практику проходила на заброшенном кладбище. Потому что адекватные студенты туда идти не хотели, а мне нужно было проявить себя.
В тот месяц меня трижды покусали упыри.
Трижды!
Первое нападение случилось в первую же ночь. Я тогда ещё не знала, что упыри выползают ровно в полночь, и что у них отличный нюх на живую кровь. Второй раз я уже была умнее, но споткнулась о надгробие и упала прямо в стаю этих чудных существ. Третий... третий я даже не поняла, как произошёл. Просто сидела, записывала показания магического фонаря, и вдруг клац — зубы впились в то самое место. Я взвизгнула так, что, наверное, разбудила всех местных призраков.
За колено, за лодыжку и — стыдно признаться — за то самое место, на котором приличные люди сидят.
Я вот сидеть не могла ещё неделю… Лежала на животе в общежитской комнате и материла всё на свете. Эми прикладывала к укусам целебные мази и пыталась не ржать. У неё плохо получалось. У меня тоже — я то смеялась от абсурдности ситуации, то плакала от боли и несправедливости.
И после всех моих мучений коронуют Шарлотту?! За что?!
За её миленькое личико? За то, что она умеет строить глазки преподавателям? За то, что её папаша — троюродный племянник первой жены королевского повара? Это же даже не родственник короля, это просто мутная связь через чью-то бывшую жену! Но в нашем мире такие мелочи почему-то работают.
