Тяжелые ботинки хрустнули по битому стеклу и крошеву бетона. Перед ними высился периметр: три ряда колючей проволоки, по которой раньше шел ток, и покосившийся забор с облезлой краской. За ним начиналась Зона — место, где законы природы работали через раз.
Т-Рекс остановился, поднял руку, привлекая внимание Коннора, и привычным движением поправил лямку тяжелого рюкзака. Его комбинезон, видавший виды, но крепкий, с усиленными кевларовыми вставками, казался второй кожей.
— Слушай сюда, малой, — не оборачиваясь, произнес Т-Рекс. — Шаг в шаг за мной. Видишь рыжий мох — обходи. Слышишь звон в ушах — падай и ползи назад.
Коннор, чей защитный костюм и снаряжение пока еще отличались относительной новизной и чистотой, кивнул.
— Понял, Рекс. Не первый раз за забор лезу.
— За этот забор — первый, — отрезал Т-Рекс.
Он достал из кармана массивные кусачки. Металл заскрежетал, перекусывая ржавую «колючку». Т-Рекс аккуратно отогнул нижний край сетки, образуя лаз.
— Давай, малой, вперед. Только без фокусов.
Коннор, пригнувшись, проскользнул в образовавшуюся щель. Т-Рекс последовал за ним, на мгновение задержавшись, чтобы бросить взгляд на пустую дорогу позади.
Этого мгновения хватило, чтобы Коннор попал в ловушку.
В голове промелькнула злая мысль: ведь знал же, что сегодня не стоило идти. Сны редко обманывали, а черви в яблоке всегда снились к какой-нибудь гадости. Но день начался на удивление мирно, по дороге на точку ничего не случилось, и почва под ногами была сухая, плотная... Ничего не предвещало. Как говорится, просто не повезло.
Земля под правой ногой внезапно расступилась и с чавкающим звуком выпустила рой. Призрачно-зеленые огоньки взметнулись к небу, окутывая и беззвучно растворяя парня.
В первый же миг Коннор успел осознать: все, хана. Призрачная зелень вгрызалась в саму суть его существа. Это не было похоже на огонь — тот кусает и жжет. Эта аномалия, которую сталкеры называли «Зеленым выдохом» или просто «Светляками», действовала иначе: она растворяла границы между телом и воздухом. Он чувствовал, как каждый нерв превращается в натянутую до предела струну, по которой бьют раскаленным молотом.
Коннор стиснул зубы так сильно, что послышался хруст — эмаль не выдерживала, но из горла не вырвалось ни звука. Из чистого упрямства. Да и орать от боли — позорно. Хрен с ним, что Т-Рекс единственный свидетель, все равно стремно. Не дождется.
Упрямство, замешанное на чистом адреналине, заставило его держаться прямо, даже когда ноги перестали ощущать опору. Сознание, спасаясь от невыносимой боли, сделало отчаянный кувырок назад, утягивая его в самый первый день, с которого когда-то началась его жизнь в этом мире.
