Бывают такие улицы, куда хоть раз в жизни попадешь – никогда не забудешь. И даже не потому, что там есть красивый барский дом с колоннами или дремлющими у крыльца каменными львами, и не оттого, что именно на ней шустрый карманник стащил у вас кошелек. Вовсе нет! Вы запомните ее из-за странного названия. До того неожиданного, что сразу становится ясно: на этой улице все весьма необычно и загадочно.
Как раз такая и была в провинциальном городке Щучино, на самой его окраине, одним концом вырастая из широкой и длинной улицы, а вторым упираясь в высокую грабовую рощу. И называлась она - Второй Шестой переулок. Да, именно так: Второй, но Шестой.
С непривычки у любого зеваки, случайно попавшего сюда, от удивления округлялись глаза. Он останавливался и начинал суетливо осматривать дома в поиске адресных табличек, надеясь обнаружить ошибку или, на худой конец, заметить скрытую камеру какого-нибудь местного шутника. Но при виде одинаковых надписей замирал, словно в оцепенении, потом доставал фотоаппарат и делал снимок, чтобы после похвастаться перед кем-нибудь своей невероятной находкой.
Но щучинцам это название не казалось чем-то необычным или нелогичным. Все знали, что когда-то давным-давно в их городке была всего одна крупная улица, к которой примыкали несколько переулков: Первый переулок, Второй переулок, Третий, Четвертый, Пятый, Шестой и Седьмой
С высоты птичьего полета улица походила на сороконожку с кривоватыми лапками-переулками. По одну сторону их было три, а по другую - четыре. Но однажды между Шестым и Седьмым возник еще один, самый маленький. Название выбирали между Шестым с половиной и Вторым Шестым переулком. Остановились на том, который звучит короче. Так улица-сороконожка наконец-то перестала прихрамывать, обретя какую-никакую симметрию.
Но любопытна эта улочка была еще и тем, что на ней располагались всего два дома, построенные друг напротив друга.
В первом доме жила семья по фамилии Коршак. Папа, мама и трое ребятишек. Дети эти были тройняшками: две девочки и мальчик.
Девочки, Марта и Майя, походили друг на дружку, как правая рука на левую – одинаковые, да не совсем. Обе курносые, кареглазые, с немножко оттопыренными ушами, задорными косичками, черными ресницами и широкой, слегка щербатой, улыбкой. Чужие люди различали их только по одной единственной примете: на левой брови Марты виднелся небольшой шрамик – привет из детства, когда она оступилась и рассекла бровь подлокотником папиного кресла. Но мать с отцом знали: у Марты правое ухо оттопырено чуть больше левого, а у Майи – точно наоборот, словно сестры были зеркальным отражением друг друга. Хотя, по правде говоря, и родители то и дело путали дочек, когда не всматривались.
