1900 год
– Лизавета Васильевна, голубушка, прекрасно выглядите, – поцеловал мне ручку Михайло Ипполитович. На самом-то деле наш любимый дирижер был Михаилом Михайловичем Ивановым, но придумал себе двойную фамилию – Ипполитов-Иванов, чтобы его не путали с композитором Ивановым, отчего вся актерская братия за глаза принялась звать его Михайло Ипполитовичем.
– Благодарю за комплимент, – скромно потупилась я, хотя в моем возрасте обычно уже не скромничают.
– И все-таки, Лизонька, в чем ваш секрет? – не он один задавал мне подобный вопрос. – Как можно в сорок выглядеть на двадцать? Я понимаю, вы не жаждете раскрывать рецепт молодости другим женщинам, не желая создавать себе конкуренции. Но меня-то, старика, уважьте.
– Вот вы меня сейчас обижаете, Михаил Михайлович. Вам самому сорок. И называете себя стариком… Выходит, я старуха? – деланно поджала губы.
– Ни в коем случае, дорогуша. – слегка смутился он. – Только не вы, Лизонька.
Мы стояли в пустом сейчас фойе театра Солодовникова, и я решила поторопить мужчину.
– Так зачем вы за мной послали, Михаил Михайлович? Мальчишка прибежал. Сказал, срочно желаете видеть.
– Да, Лизонька, срочно. Я тут решил внести небольшие поправки в наш спектакль. Придать побольше атмосферности. Но мне требуется ваше согласие.
– Поправки? – выгнула я бровь. – Перед генеральной репетицией? – в груди дрогнуло тревогой. В предстоящей премьере оперы «Сказка о царе Салтане» моя роль Царицы, жены Салтана, все отрепетировано до последнего штриха и вдруг – поправки. И для чего Ипполитовичу мое согласие?
– Именно. Я тут подумал… У нас же сказка. Декорации Врубеля – просто чудо. Но не хватает настоящего волшебства. Чтобы зрители прямо удивились и надолго запомнили.
– И что же вы предлагаете? – никак не могла представить, что он такого придумал.
– Да вот, был на днях на Трубной площади. Как всегда, торговля там идет бойкая, кого только нет, особенно, среди птиц. И щеглы тебе, и канарейки, соловьи, чижики. А уж котят и щенков сколько! Хотел соловья для реквизита приобрести. Да увидел мужика с щенками, словно волчатами. Один в один – волчонки. Лизонька, выйди в сцене на острове с этаким волчонком на руках. Зрители так и ахнут.
– Почему нет? – согласилась легко, уже представляя сенсационные газетные заголовки.
– Значит, согласна?
– Если вы, Михаил Михайлович, гарантируете, что это пес, а не волк, то согласна.
– Вот и славно. Только вы, голубушка, не признавайтесь в том никому, что собачку держали. Пусть все верят, будто волчонок. Я его завтра на репетицию принесу. Вместе посмотрим, как сцена получится.
