Твёрдое тело Притхимы
Фрагмент 19. Беглая инерция: Ардуша сталкивается с непостижимым
~
Цель была далеко, на пределе полёта стрелы. Именно поэтому её было отлично видно. Послание, пролетевшее воздухом не менее полулиги, формально является почтовым отправлением. Если стрела войдет в дверь, письмо станет законным циркуляром между государствами, причём на выбор: иностранной депешей в местной политике или дипломатической нотой, направленной зарубеж. Тучная почва для будущих махинаций. Твёрдая, как скала, страховка для уже содеянного.
Тихо. Откуда-то сверху, с древесного листа, на самый кончик носа упала капля. Ардуша утираться не стал.
Если же мимо – он нарушит целостность границы. Государственный рубеж совпадает с фактическим водоразделом, а не с линией и вешками, которые может проставить на местности человек. Это превращает ландшафт в юридическую карту. Так завещали Создатели. И в данный момент физиология Ардушы, его способность попасть, являются актом политики. Ардуша знал цену своим выстрелам: в дверь – депеша, мимо – контрабанда.
Для надёжности, Ардуша относился к туману просто. Пережидал. Он сидел на скалистом гребне водораздела. Начал накрапывать дождь. Капля, упавшая на левый сапог, сейчас скатится в почву, доберется до ручья и уйдет в Великую реку его родной страны Иллюмирос, чтобы состариться в восточном море. Капля с правого сапога умрет в волнах западного моря, в дельте чужой реки Маристеи.
* * *
«Сапоги-то нынче какие разные, — подумал он. — Доселе не обращал на то внимания».
Укорив себя за витание в облаках, Ардуша прекратил рассматривать собственную обувь и поспешно обернул в промасленный холст лук длиною в человеческий рост. Дерево прецизионного оружия не прощает влаги. Выждав немного, оценив плотность воздуха справа и слева, Ардуша накрылся плащ-палаткой и принялся разматывать стрелу. Влажность изменила плотность воздуха, и баланс инструмента требовал корректировки. Спираль ствола старого дерева поддерживала спину.
Спина тоже оказалась не прочь принять форму дерева.
Он ослабил тончайшие вязки, удерживавшие обёрнутый вокруг древка пергамент. Письмо, предназначенное к отправке стрелой, распустилось спиралью. Теперь его следовало снять и заново плотно накрутить, сместив на пол фаланги к наконечнику стрелы. Неудобно, но по-другому – никак. Через несколько минут Ардуша, прикрыв глаза, ощупывал обеими руками вновь налаженную стрелу. Он касался её щекой, стараясь вдохнуть в точное изделие воздух, нужный для дальнего и меткого полёта сквозь враждебную стихию влаги.
