ВОЙД ВОЛОПАСА
Книга третья: Вексель Вселенной
Часть I. Первые залпы
Интерлюдия. Первый Взыскатель
Пепельный дозор нёсся третий цикл подряд — обычная, ничем не примечательная ротация караула вдоль границы, которую после подписания перемирия стали называть Второй фронт, хотя фронта здесь давно не было, только выжженный, медленно остывающий рубец пространства, где когда-то сходились армии садовников и Жнецов. Немезида Ноль знала этот участок наизусть: сорок два часа обхода, три опорные точки, одна и та же звёздная пыль, всё ещё оседающая после сражения, которое закончилось прежде, чем родилось большинство молодых Жнецов её отряда.
Она остановилась у третьей точки — оплавленного, некогда бывшего астероидом обломка, теперь служившего ориентиром для патрулей, — и позволила себе то, что редко позволяла себе на людях: минуту неподвижности без цели.
— Опять третья точка, — сказал Орвин, один из немногих в её отряде, кто ещё помнил её достаточно давно, чтобы позволять себе замечания. — Ты стоишь здесь дольше, чем требует обход.
— Здесь тише, — ответила она, не оборачиваясь.
— Здесь ничего нет.
— Именно.
Орвин не стал спорить — он давно усвоил, что командир в подобные минуты не нуждается в собеседнике, только в присутствии кого-то, кто не станет задавать лишних вопросов. Он отступил на шаг, продолжая обход по периметру, а Немезида осталась смотреть туда, где раньше пролегала линия фронта, а теперь тянулась территория, которую комитет Равновесных официально называл «зоной обоюдных уступок».
Она ненавидела это словосочетание с методичной, выдержанной ненавистью, которая рождается не от вспышки, а от многократного, тупого повторения — ей приходилось произносить его в докладах, слышать его на брифингах, видеть его вписанным в протоколы, которые определяли, сколько выстрелов допустимо в её секторе за цикл, сколько потерь считается «в пределах согласованного баланса». Уступки. Слово звучало как оправдание для тех, кто разучился завершать начатое.
Взыскатель появился без единого предупреждающего сигнала — не разрывом пространства, каким прибывали Жнецы, не всплеском энергии, каким объявляли о себе садовники. Он просто оказался там, где секундой раньше никого не было, — так гость оказывается в комнате, которую забыли вычеркнуть из списка приглашённых, уверенный в собственном праве находиться здесь ровно настолько, чтобы вопрос о приглашении даже не возник.
Среднего роста. Одеяние, сотканное из тонких, непрерывно движущихся нитей, каждая из которых будто дописывала сама себя в реальном времени. И лицо — вот что задержало внимание Немезиды дольше, чем следовало бы существу её природы: совершенно располагающее лицо, тёплые глаза, морщинки у висков, как у того, кто много улыбался за долгую жизнь. Ладони раскрыты, плечи развёрнуты неопасно, по-хозяйски дружелюбно — воплощение полной противоположности всему, что Немезида Ноль когда-либо ассоциировала с угрозой.
