Шилай Инесса Викторовна (Anla-shok)
Волчонок
– Она заразилась…
– Что?! Нет!! Как?.. – голос мамы менялся от недоумения и неприятия, до понимания и тупой покорности судьбе по мере произнесения каждого из трех коротких слов.
Два вопроса и одно отрицание полностью перевернули её мир. Опять.
Я лежала на узкой койке бокса высшей биологической защиты и тупо смотрела в потолок. Сил ни на что не было: отрицание, гнев, торги, что-там-ещё… я прошла все эти стадии и уже смирилась с тем, что я труп.
Почти.
«Почти смирилась или почти труп?», – ехидно осведомился у меня внутренний голос, и я не нашлась, что ответить.
Вина в том апатии, охватившей меня, едва спало нервное напряжение от ожидания результата анализов, или это действовали седатики, которыми меня щедро накачал дядя Коля, когда я начала бегать по боксу и громить его, но мысли путались и едва ворочались в моей голове.
– Как? – голос дяди Коли был полон боли и вины. Неудивительно, он же был там, когда папа…
«Нет. Не надо, а то вновь расплачусь», – осадила я себя и приготовилась слушать. Я знала эту историю из первых рук, но хотелось узнать, как её видят другие.
– Да глупо всё получилось. – Я прямо видела, как дядя Костя, высокий мужчина среднего возраста, нервно взъерошил свои волосы. – К нам в лабораторию пришла экскурсия… ну знаешь, из разряда «покажи, кем работают твои родители». Аньку приставили помогать преподавателю следить за толпой двенадцатилетних раздолбаев. На одной из контрольных точек они с экскурсоводом не досчитались парочки оболтусов, и её, как самую младшую, отправили найти и привести отставших назад к стаду…
«Да, я хорошая собачка. Гав-гав», – мысленно фыркнула я, продолжая пялиться в потолок.
– Каким образом эти малолетки пробрались в лабораторию высшей угрозы сейчас выясняется, – продолжал рассказ дядя Коля. – Там, на одном из столов, в штативе стояло несколько пробирок с VR-35, которые готовили к транспортировке в ЦКЗ на Маунте. Один из подростков решил показать свою лихость и взялся ими жонглировать. Он уронил одну из пробирок как раз в тот момент, когда к нему подошла Аня, пробирка разбилась, и осколок оцарапал ей руку…
– Разбилась? Как? Они же делаются из бронестекла! По ним на танке кататься можно!
«Меня этот вопрос тоже очень интересует», – подумала я.
– Дефект конструкции, – тихо, почти себе под нос, произнес мужчина. – Микроскопический скол, который ослабил прочность всей пробирки. Урони тот пацан другую пробирку или эту же, но под другим углом… – Он махнул рукой. – Анюта сработала по высшему разряду, сразу же нажала сигнал тревоги и заперлась в карантинном боксе, но…
