Кристина Витина
Водоворот сплетает тени в круг,
Тяжёлой рябью гладь дробит упрямо.
Здесь время замирает на мгновенье,
Чтоб рухнуть вниз, в бездонную пропасть.
Вращается спираль из пены и тьмы,
Срывая с берегов сухие травы.
Он шепчет тайны, скрытые веками,
И тянет вглубь, не обещая возврата.
Но где-то там, в кружении воды,
Мелькнёт просвет — как знак, как тихий отзвук.
Пусть мир кружится, рвётся и поёт —
Я выберу свой путь сквозь этот водоворот.
Пролог
МЫС ВЕТРОВ
Суета большого города осталась позади. Я вздохнула полной грудью и впервые за долгое время почувствовала, как плечи сами опускаются вниз, будто с них сняли что-то тяжёлое и невидимое. Отпуск. Наконец-то отпуск.
Его я решила провести там, где моя стихия в большом количестве. Только океан, много тепла и солнца. Ни знакомых лиц, ни расписаний, ни звонков, от которых хочется спрятаться под одеяло. Только я и вода.
Мой отец, Роман Тесс, в прошлом военный, и мама Эмма много путешествовали по долгу службы. Они знали места, которые не найдете в путеводителях. Рыбацкая деревушка на мысе Ветров была одним из таких мест. Мама описала её так: «Там нет ничего, кроме моря, запаха соли и тишины, которая лечит». Именно это мне и было нужно. Моральное восстановление перед свадьбой.
Свадьба. Я помолвлена с Пирсом Роквудсом. Мысли о свадьбе вызывали во мне не радость, а странную тупую тяжесть, как будто я несла куда-то воду в решете и знала, что рано или поздно всё вытечет, но всё равно шла.
Пирс был моим близким человеком. Прежде всего, другом. Это и тяготило меня больше всего. Он поддержал меня в самое трудное время, когда я не могла дышать, есть, спать, существовать. Когда Рей умер и мир стал плоским, как мокрый лист бумаги. Пирс сидел рядом. Молчал. Приносил чай. Не спрашивал «как ты», потому что знал, что я не отвечу. Он просто был.
И я сказала да. Не потому что любила. Потому что благодарность имеет свойство маскироваться под обязательство. Ты чувствуешь, что чем-то обязана, и обязанность со временем твердеет, превращается в обещание, а обещание надевает форму кольца с маленьким бриллиантом на левую руку.
Пирс давно был влюблён в меня. Я знала. Всегда знала. Он не говорил прямо, но его глаза говорили за него, и его руки, которые случайно касались моих чуть дольше, чем нужно, и его голос, который становился мягче, когда он произносил моё имя. Он предупреждал меня про Рея: «Он не тот, за кого себя выдаёт. Первый роман редко бывает последним». Он оказался прав. Но быть правым и быть честным, не одно и то же.
Я приняла его предложение. И сейчас, стоя на ветру, который дул с океана и пах солью и водорослями, я понимала, что жалею. Не о Пирсе. О себе. О том, что загнала себя в угол, из которого не вижу выхода. Свадьбу я оттягивала, находя причины: то работа, то переезд, то «мне нужно время». Пирс терпеливо ждал. Он умел ждать. В этом была его сила и, как я потом поняла, его ловушка.