Сколько бы я не экономил на обычных людских потребностях, а стиральный порошок меня разорит. И откуда в этой безмозглой, пересушенной, накачанной худышке столько крови? Стоп! А сколько времени? Четыре утра. Ещё немного и проснутся мои благовоспитанные соседи, опять будут орать на меня и мою стиральную тарахтелку. Нужно новую купить, а эту пока выключу.
Весь пол был в красной жиже. Ночка выдалась заурядная. Рюмка горячительного обеспечила мне уже неадекватный, но вполне миловидный белобрысый генетический мусор женского пола. Вторая рюмка с ней договорилась, третья сначала уложила её мне на плечо, а потом в мою машину.
Когда толков от неё уже не было никаких, я её вырубил, а точнее – свернул шею. Не удержался и откусил кусок её худощавой лапки прямо на кровати. После чего очередной постельный набор отправился в стирку. Барышня оказалась невкусная, а от мозга и печени вообще стошнило. Но это все же лучше, чем ничего. Зато она была почти не одета – жечь меньше.
Четыре часа утра, я более-менее наелся, в квартире убрался. Чем заняться? Читать настроения нет, да и библиотеку свою я давно не обновлял; телевизор смотреть не могу с тех пор, как сдуру перекусил мозгами отчаявшегося философа, который хотел ночью с горя утопиться в Неве, но я испортил его планы; интернет сейчас полон только подростками-полуночниками без личной жизни и шансов её обрести. И что делать? Как же людям повезло в этом плане: нечего делать – ложись спать.
Вот чего человеческого мне действительно не хватает, так это сна: мышцы расслаблены, обволакивающий кайф теплой утренней кровати, поток сознания и нормальных биологических процессов, дуновения холодного воздуха из приоткрытой форточки под разогретое одеяло, еле-еле пробивающийся свет сквозь веки, какие-то грешные ароматы напоминают события вчерашнего дня или ночи, произошедшие с тобой до столкновения с подушкой. Глаза щурясь, ищут часы, телефон, будильник – что угодно, что может подтвердить, что ещё рано, и можно ещё понежится, подремать и в конце концов уснуть, проспать и, наплевав на все, отключить телефон, натянуть на голову одеяло, освободив всегда мерзнущие ноги…
Я почти уснул, пока мечтал о сне. На подушке остался след от моего грима. Именно грима! Не макияжа! Мужчины не красятся!
В зеркале ванной напротив меня красовалась мертвая перемазанная физиономия ходячего трупа. Когда на лице не осталось краски, на отражение тошно было смотреть: белая кожа с серым оттенком, выступающие вены, огромные круги под бесцветными глазами, трещины вдоль губ. В зеркало на себя смотрел типичный питерский зомби.
