Книга 1: Чужой Домовой.
«Дом без хозяина – что тело без души. Пустошь. А в пустошь всякое зайдёт». – Из записок деда Святослава.
Пролог.
Вода была чернее ночи и гуще крови. Она не плескалась – она ворочалась во сне, как огромный старый зверь. Рука, простая мужская рука со шрамом на костяшке указательного пальца, разжалась. Из ладони, медленно, словно нехотя, упало в воду яйцо. Оно было не куриное, не утиное. Деревянное, темное от времени, с едва видными славянскими узорами-оберегами.
Яйцо не утонуло. Оно встало на торец, столбиком, и закачалось на невидимых волнах. В черной глади отразился не берег, не луна, не лицо того, кто его бросил. Отразилась женщина. Светлые волосы, заплетенные в тугую, старомодную косу, глаза широко открытые, полные не ужаса, а бесконечной, смиренной печали. И бесконечной любви.
Голос был тише шелеста камыша, но каждое слово отпечатывалось прямо в сознании, минуя уши:
– Начни с порога, сын мой.
Рука дрогнула. Отражение дрогнуло и рассыпалось кругами. Яйцо все же пошло ко дну, увлекая за собой последние искорки света от глаз женщины.
Только теперь стало слышно, как кто-то тяжело, навзрыд, дышит где-то в темноте, на берегу.
Глава 1. Соль на полу.
Смерть пришла в квартиру 407 жилого комплекса «Петровская Фабрика» тихо и с безупречным вкусом. Адвокат Дмитрий Соколов, сорока двух лет, без долгов, без видимых врагов, с идеально подогнанным костюмом и таким же жизненным планом, шагнул с балкона своего пятого этажа прямо в прохладный питерский рассвет. По заключению участкового и дежурной бригады – классический суицид на почве скрытой депрессии.
Игорь Скороходов, старший лейтенант следственного отдела, депрессии не верил. Он верил в детали. А детали здесь заигрывали с ним, как назойливая муха.
– Ну что, Шерлок, нашёл отпечатки злого гнома? – Марина Лебедева, его напарница, переминалась с ноги на ногу в дверном проеме. Её тёмные волосы были собраны в беспорядочный пучок, под глазами легли фиолетовые тени – они с Игорем провели здесь уже четыре часа.
– Гнома нет, – отозвался Игорь, не отрываясь от осмотра пола на кухне. – Зато есть это.
Он ткнул пальцем в точку у плинтуса, под современной, сияющей сталью, варочной панелью. Марина присела, прищурилась.
Игорь провёл пальцем в сантиметре от линии соли, – кто-то нарисовал мелом. Его палец замер в воздухе. Мозг, заточенный под шаблоны – отпечатки, волокна, следы обуви – на мгновение завис в пустоте. Это был другой алфавит. Алфавит без логики. Он почувствовал знакомое щемящее раздражение, как когда в отчёте не сходилась последняя цифра, та, что перечёркивает все предыдущие выводы. Только здесь не сходилось всё.
