Пролог
Год 2047-й вошел в историю не как очередной виток технологической революции и не как год очередного климатического саммита, который пообещал всё и не решил ничего. Он вошел в историю как Год Великого Перелома — точка невозврата, после которой человечество уже никогда не стало прежним. И причиной тому стали не войны, не пандемии и даже не падение астероида, а нечто куда более прозаичное и одновременно разрушительное — деньги. Вернее, их отсутствие.
Мировой финансовый кризис, назревавший десятилетиями — как гнойник под здоровой кожей — наконец достиг своего апогея. Три десятилетия безудержного печатания денег, пузырей на рынках недвижимости, токсичных кредитов и квантитативных смягчений сделали своё дело. Система, которая держалась на вере в завтрашний день, рухнула в одночасье. Все национальные валюты — бывший доллар США, евро, иена, юань, фунт, рубль — рухнули практически синхронно, словно по команде. Не помогли ни экстренные интервенции центробанков, ни многомиллиардные вливания ликвидности, ни пафосные заявления политиков о «фундаментальной устойчивости экономики».
На биржах царил настоящий ад. Торговые роботы, запрограммированные на алгоритмическую торговлю, сходили с ума, создавая панические распродажи, которые лавинообразно нарастали. За одну «черную пятницу» глобальный индекс — барометр мировой экономики — рухнул на 37%, самое большое падение за всю историю, включая Великую депрессию. Инфляция била рекорды: в бывших экономических столицах мира она достигла 400% годовых, а в некоторых развивающихся регионах перевалила за тысячу. Сбережения, которые люди копили десятилетиями, сгорали за считанные недели. Пенсионные фонды, страховые компании, университетские эндаументы — всё, что казалось вечным и надёжным, превратилось в прах.
Люди выстраивались в очереди у банкоматов за несколько часов до их открытия, но снять можно было лишь жалкий лимит — банки ввели жесткие ограничения на выдачу наличных. На улицах городов начались протесты, перераставшие в погромы. Лондон, Нью-Йорк, Токио, Шанхай, Франкфурт, Москва — города, которые считались финансовыми центрами мира, погрузились в хаос. Витрины банков разбивались, дорогие автомобили поджигались, супермаркеты разграблялись. Армию и полицию пришлось вводить в мегаполисы для наведения порядка, но это лишь усугубляло ощущение конца эпохи.
Самое страшное заключалось в другом: доверие к национальным валютам рухнуло окончательно. Бумажки, подкрепленные лишь обещаниями правительств, больше никого не интересовали. Продавцы отказывались принимать доллары, евро, юани или рубли, требуя либо бартер, либо «твердые» ценности. Люди возвращались к средневековой практике обмена: мешок муки за пару обуви, бензин за медикаменты. Экономика, построенная на доверии к отдельным государствам, умерла. На её руинах рождалось нечто новое — циничное, жестокое и беспощадное.
