Треск огня заглушает все остальные звуки, оглушает, дезориентируя и пробуждая внутри что-то древнее, основанное только на голых инстинктах. Выжить, любой ценой выжить. Выбраться.
Только плечо ноет, а обожжённые руки саднит. Он пытался открыть дверь, но та не поддалась, даже не сдвинулась с места, будто слилась со стенами в единое целое. Окна же в комнате уже поглотил огонь.
Он пригибается, прикрывая нижнюю половину лица полой толстовки, жмурится на яркое пламя, что сантиметр за сантиметром жадно поедает сухое дерево.
Выбраться…
Он кашляет, давясь почти непригодным для дыхания воздухом, и пробует снова. Здесь точно было окно. Прямо здесь, по ту сторону огня. Ему даже кажется, что он видит блеск стекла.
«Только бы добраться, только бы…»
Он снова кашляет, задыхаясь и хватая ртом выжженный до непригодности воздух с привкусом пепла. Даже толстовка не помогает.
Он жмурится на яркое пламя, выискивая лазейку, место, где будет легче пройти. Только его нет. Огонь повсюду. Ещё немного и…
Зажмурившись, он рывком ныряет в пламя…
С неба льёт, будто кто-то там наверху забыл закрыть кран или и вовсе трубу прорвало. Артём выглядывает из-под крыши, чтобы убедиться, что в водопаде с козырька виноват именно дождь. Хотя куда уж наглядней. По лужам барабанит до пузырей, будто вода там кипит. Что невозможно, когда на термометре всего каких-то десять градусов.
– Ну чего? Снова не пойдёшь?
От толчка в плечо Артём едва не вылетает с относительно сухого пятачка у дверей школы под дождь и, чертыхаясь, отступает.
– Снова не пойду. И вы прекрасно знаете причину, – он недовольно поджимает губы и прячет руки в карманы бежевой куртки, прежде чем взглянуть снизу вверх. Лёня, пусть и не намного, но выше его. – Бабка почти не встаёт, за ней уход нужен.
«Уход, как же!»
Хоть она и дала после переезда к ним зимой ещё сильнее, однако от помощи всё равно отказывается. Лишь смотрит волком, будто всё не по-её делается, и ворчит сквозь зубы.
– Ты когда нянькой перестанешь быть? – смеётся Леня, натягивая шапку на уши и пряча под ней короткий ёжик тёмных волос. На улице, пока они здесь стоят, кажется, стало ещё холоднее. – Почти год уже при ней собачонкой на привязи сидишь.
– Да иди ты, – Артём зарывается пальцами в начавшие виться от влажности русые волосы, зачёсывая их назад. – Ладно, я побежал.
– Эй! Прям так? Льёт же!
– У меня капюшон, да и бабка снова ворчать будет, что меня черти где-то носят. Достало.
– Тохе с Алинкой что сказать? – ловит своим вопросом Лёня, прежде чем Артём успевает выскочить под дождь. – На случай, если ты снова про чат забудешь.
