Вероятность того, что сам граф Дракула посетит крошечную кофейню на Старом Арбате, ничтожно мала, но никогда не равна нулю. А ведь всё так хорошо складывалось ещё минуту назад!
На кухне «Мур-мур» царило уютное волшебство, которое случается лишь в моменты предвкушения совершенно особенного счастья. Воздух был пропитан ароматом свежеиспечённой сдобы с вишней, а из зала доносилось едва слышное потрескивание старого патефона, наигрывающего что-то до невозможности романтичное.
Дана замерла, боясь разрушить момент. Перед ней стоял Теодор Крамер – её защитник и лучший кондитер Москвы. На его белоснежном поварском кителе и сильных руках виднелись следы муки, а на щеке красовалось едва различимое белое пятнышко, которое Дана только что осторожно стёрла кончиком пальца.
Теодор с грацией хищника склонился к её руке. Его вишнёво-карие глаза светились теплом, когда губы коснулись запястья Даны там, где под тонкой кожей часто бился пульс. От счастья у девятнадцатилетней ведьмы кружилась голова, даже когда опасный кондитер обнажил едва заметные острые клыки в мечтательной улыбке и пробормотал:
– М-м-м, первая положительная.
Это заставило Дану рассмеяться вместо того, чтобы испугаться вампира. Она тряхнула копной непослушных блондинистых волос, в которых ярко выделялись розовые пряди, и лукаво шепнула:
– Если у меня поднимется холестерин, сразу дай знать.
Богдана Сорокина позволила себе утонуть в моменте. Но мир снаружи напомнил о себе внезапно и бесцеремонно.
Дверь кухни распахнулась, и внутрь заглянула Леся.
– Простите, что помешала, но там у входа какой-то странный мужчина в костюме, – затараторила кикимора. – Хочет видеть Тео.
Взгляд Леси испуганно заметался между ними. Её большие глаза оттенка мяты с мёдом были полны паники, а россыпь веснушек выделялась особенно ярко на побледневшем лице.
Романтика мгновенно испарилась, оставив после себя лишь горьковатый привкус тревоги и навязчивый писк пароконвектомата, про который они совершенно забыли.
Лицо вампира окаменело, скулы стали острее, а взгляд утратил всю свою вишнёвую мягкость, превратившись в тёмный лёд. Его кадык судорожно дёрнулся. Крылья носа дрогнули в раздражении, когда среди мешанины кондитерских запахов он уловил нечто недоступное для молодой ведьмы. Дана почувствовала, как волоски на коже сами собой встают дыбом.
– Он представился? – Вопрос Теодора прозвучал так холодно, словно он заранее знал ответ.
– Да. – Тоненький голосок Леси напомнил мышиный писк. – Сказал, что его зовут Влад.
