— Тварь мертва, — произнёс ведьмак, не сводя напряжённого взгляда с бургомистра.
Вопреки обыкновению, градоначальник держал руки не на виду, а под резной столешницей. Для ведьмака такая мелочь значила многое: однажды минутная беспечность едва не стоила ему жизни, и старый шрам под рёбрами до сих пор ныл к непогоде. Но на сей раз обошлось без спрятанного ножа. Одна пухлая ладонь легла на сукно, а вторая выудила из потайного ящика увесистый кожаный кошель и небрежно швырнула его вперёд. Монеты глухо звякнули.
— Славная работа, Найтмэр. Или как тебя там? — процедил бургомистр.
— Найтаэр.
— Всё едино. Кто ваши эльфские клички разберёт? — градоначальник скривился, смерив гостя взглядом, полным нескрываемой брезгливости.
Уши ведьмака почти не выдавали в нём эльфийскую кровь — выглядели как обычные человеческие, заострены были лишь самую малость. Зато всё остальное кричало о его происхождении: высокий рост, поджарое, жилистое тело и воистину эльфийские черты лица. Длинные русые волосы, отливающие медью в косых лучах солнца, были перехвачены кожаным ремешком на затылке и свободно спадали на спину и плечи. Из-за значительной доли эльфийской крови определить его возраст не взялся бы никто, хотя в движениях и взгляде ещё сквозили юношеский порыв и жажда жизни. Для людей он оставался нелюдем и ублюдком, для чистокровных эльфов — порченой полукровкой.
Найтаэр молча сгрёб кошель и, не прощаясь, шагнул к двери.
— Погоди-ка, ведьмак, — окликнул его бургомистр. — Своё дело ты справил, хвалю. Но терпеть тебя в Альдерсберге дольше положенного я не намерен. Чтоб к утру духу твоего в городских стенах не было. Уяснил?
Найтаэр замер на полушаге. Не обернулся и не ответил — спорить с городскими властями не имело смысла, да и сам он задерживаться здесь не собирался. Лишнее внимание ему было ни к чему. И всё же в груди привычно вскипела горячая, злая волна: ведьмаку стоило немалых усилий подавить острое желание развернуться и выпустить спесивому чинуше кишки прямо на полированное дерево.
За годы скитаний он свыкся с косыми взглядами, плевками вслед и вечным недоверием нанимателей. Мало того что полуэльф и мутант — на его груди тускло поблёскивал серебряный медальон в виде оскаленной кошачьей морды. Цеховой знак самой ненавидимой и противоречивой из ведьмачьих школ. В народе шептались, что чародеи, ставившие опыты над Котами, допустили роковую ошибку: вместо того чтобы выжечь эмоции, мутации вывернули их наизнанку, сделав воспитанников школы импульсивными, агрессивными и неуправляемыми.
