Тепло держало её со всех сторон — живое, дышащее, настоящее. Слева муж, его рука на её животе, тяжёлая, знакомая, каждая мозолина на ладони была ей известна до последней черты. Справа дочка прижалась к боку, её маленькая грудь поднималась и опускалась в такт с дыханием матери. У самого плеча — младший. Он всегда забирался под бок к утру, будто боялся, что она исчезнет, пока он спит. Пальцы — маленькие, цепкие — сжимали её руку даже во сне.
Просыпаться не хотелось. Не хотелось, чтобы это утро заканчивалось. Солнечный свет пробивался сквозь щели в стене, падал на лицо тёплыми золотыми лучами, и она чувствовала их кожей — каждым нервом, каждой клеткой. За окном стояло лето — трава мокрая от росы, птицы уже пели, лес зеленел, живой, дышащий. Хотелось остаться здесь, в этой утренней тишине, в этом запахе мёда и трав, в этой жизни — такой хрупкой, такой настоящей.
— Мама.
Голос — почти у самого уха.
Марта не открыла глаз. Притворялась, что спит, чтобы продлить этот момент, сделать его бесконечным.
— Я сплю, — прошептала она хрипло. — Меня нет.
— А я знаю, что ты не спишь.
Улыбнулась — почувствовав его улыбку в голосе. Открыла глаза.
Над ней — мальчишеское лицо. Десять лет, глаза серьёзные, почти взрослые. Он стоял на коленях рядом с кроватью, уже одетый, готовый к дню. Волосы взлохмачены, на щеке краснел свежий след от подушки. Марта протянула руку, коснулась его лица — кожа под ладонью была тёплой, живой.
— Ты чего не спишь? — приподнялась на локте, матрас скрипнул. — Солнце ещё не встало.
— Я не могу спать, — в голосе появилась та серьёзность, которая бывает у детей, когда они хотят сказать что-то важное. — Я смотрел в окно.
Внутри что-то сжалось. Не страх. Не холод. Просто предчувствие, которому не было названия.
— И что ты там увидел?
Он помолчал. Глаза стали ещё серьёзнее. В них мелькнул страх — маленький, спрятанный глубоко, но она уловила его, материнским чутьём.
— Ворону, — сказал он наконец. — Чёрную. Она сидела на калитке, смотрела на дом долго, а потом улетела в лес.
— Вороны просто ищут еду, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Или сплетничают о соседях. Ты же знаешь, какие они болтливые.
Он не улыбнулся. В его глазах оставалось что-то, что она не могла прочитать.
— Она смотрела на меня, — сказал он тихо. — Долго. А когда улетела, лес затих. Птицы перестали петь. Ветер стих.
Марта села, положила ладонь на его колено — тёплое, ещё хранящее сон, — и почувствовала, как бьётся его пульс. Погладила по голове, чувствуя, как волосы путаются в пальцах.
