Глава 1. Дом на краю леса
Осенний туман в долине Лерден полз не с низин, а спускался прямо с небес, густой и молочный, словно прокисшее молоко, разлитое по склонам холмов. Он пожирал звуки. В такие дни казалось, что мир заканчивается за порогом собственного дома, а дальше простирается лишь первозданная пустота, из которой когда-то вышли боги перед тем, как навсегда отвернуться от людей.
Дом Шарлотты стоял там, где заканчивалась последняя вспаханная полоса земли старосты Гримма и начинались узловатые корни Проклятого леса. Это была даже не хижина, а скорее старый охотничий домишко, который лес медленно, но верно забирал обратно. Древесный плющ, черный и жилистый, оплетал его стены до самой соломенной крыши, пробиваясь сквозь щели в ставнях и обвивая печную трубу. Летом зелень скрывала жилище от случайных глаз сборщиков податей, сейчас же, в октябре, голые черные стебли напоминали вздувшиеся вены мертвеца.
Внутри пахло иначе, чем снаружи. Снаружи — сыростью, прелой листвой и медным привкусом грядущего дождя. Внутри — сушеным шалфеем, горькой полынью, старым воском и едва уловимым запахом озона, какой бывает после удара молнии в сухой дуб. Огонь в очаге горел ровным синим пламенем, хотя Шарлотта уже третий день не подбрасывала дров. Она сидела на низкой скамье у огня, прялка стояла без дела. Ее пальцы были перепачканы соком белладонны и толченым корнем мандрагоры. На коленях лежало раскрытое руно, написанное на коже утопленника, но она не читала закорючки древних букв. Она слушала.
Лес говорил с ней всегда, но сегодня он выл. Не голосом ветра, а низким, утробным гулом, идущим из-под земли. Тьма внутри Шарлотты отзывалась на этот гул теплой, пульсирующей тяжестью чуть ниже солнечного сплетения. Эта тьма жила в ней с двенадцати лет, когда она впервые принесла осознанную жертву ради спасения чужой жизни. С тех пор она научилась носить эту тяжесть, как носят неудобное, тесное платье: выпрямив спину, высоко подняв голову и делая вид, что ничто не давит на ребра, мешая дышать.
Скрипнула дверь. Дерево разбухло от влаги, поэтому гость не вошел, а буквально ввалился внутрь, тяжело дыша и стряхивая с плеч мокрую грязь тумана. От него пахло страхом, кислым потом и отчаянием такой густоты, что оно становилось почти осязаемым, оседая серым пеплом на полу.
Шарлотта не повернулась. Она знала, кто это, еще до того, как услышала треск половиц. Староста Гримм присылал к ней свинопаса три дня назад, предлагая золото за то, чтобы она отвела мор от его свиней. Она отказала. Золото ей было ни к чему, а болезнь скота входила в естественный порядок вещей. Но люди ошибаются, думая, что ведьмы бессердечны. Они просто видят цену каждой монеты яснее, чем сами покупатели.
