Он проснулся ровно в 6:47, как и каждое утро последних ста сорока трёх лет.
Будильник был отключён ещё в первую декаду, но привычка осталась — открывать глаза в одно и то же мгновение, смотреть в белый потолок и ждать.Чего ждать — он не знал.
Встал.
Пол под ногами был тёплым — система подогрева сама регулировала температуру под поступь.
Его дом знал всё: вес, давление, настроение (по микровибрациям шагов), даже то, что сегодня он снова не придумал, чем заняться.
Он прошёл в ванную.
Зеркало показало лицо, которое не менялось уже лет пятьдесят — с тех пор как он наконец подобрал идеальную форму: не слишком красивое, не слишком обычное, такое, чтобы не привлекать внимания, но и не вызывать жалости
. Ему можно было выглядеть как угодно. Он перепробовал всё: от лица семнадцатилетнего юноши до лика древнего старца.
Старец ему надоел на третий день, юноша — на неделю.
Теперь он выглядел как мужчина лет тридцати пяти с усталыми глазами
.Это были не его глаза.
Он уже не помнил, чьи они изначально. Может, никогда и не было «его».
Завтрак был готов — стол сервировал сам, используя алгоритмы, которые он написал, когда ему было интересно программировать материю. Еда материализовалась из ничего — простейшая трансформация энергии, задача для студента.
Он ел механически, почти не чувствуя вкуса. Можно было сделать вкус любым — осетрина с шоколадом, радуга на языке, воспоминание о лете в бетонном городе.
Но он выбрал овсяную кашу.
Потому что без выбора.
Потому что каша — это честно. Каша не обманывает ожидания.
После завтрака он вызвал интерфейс. Перед глазами повисли прозрачные панели — вселенские сводки, запросы цивилизаций, моления божеств низшего порядка, аномалии в далёких галактиках, тревоги с планет-колоний. Три миллиона двести тысяч непрочитанных уведомлений.
Он не открывал их уже лет тридцать.
Всё, что он мог сделать, он уже делал.
Звёзды, погасшие преждевременно, он зажигал заново.
Расой, обречённой на вымирание, он управлял лично два поколения, пока та не встала на ноги.
Войны он останавливал одним присутствием. Болезни — исправлял на генном уровне за обедом.
Теперь он скроллил ленту новостей, которую сам для себя создал. «Флот Ксиу вторгся в сектор Хром — потери незначительны».
Он лениво подумал, не вмешаться ли.
Потом вспомнил, что в прошлый раз, когда он вмешался, Ксиу сделали его главным богом и принялись молиться с такой интенсивностью, что их коллективные мысли начали фонить на соседние сектора.
Пришлось стирать им память.
Ничего не менялось.
Он вышел на балкон. Город под ним был идеален. Никаких пробок, никакой грязи, преступность равна нулю. Люди (и не только люди) улыбались, спешили по делам, влюблялись, ссорились, мирились. Они были счастливы — потому что он настроил общество как часы. У каждого была цель, у каждого был путь.
