Он проснулся от того, что кто-то дышал в ухо.
– Па-а-ап.
Голос был сонный, настойчивый.
– Пап, вставай. Суббота же.
Виктор Андреевич приоткрыл один глаз. Над ним нависало круглое лицо сына с отпечатком подушки на щеке и совершенно дикими для восьми утра горящими глазами.
– Сегодня пятница. – Он сел, хрустнул шеей. – Иди спать.
– А почему тогда темно?
– Потому что утро. Иди спать.
Мальчик не ушёл. Плюхнулся на кровать, уткнулся носом в отцовское плечо, замер.
– Пап.
– М-м-м?
– Купишь собаку?
Виктор вздохнул. Открыл оба глаза. Посмотрел в потолок, где уже десять лет собиралась трещина, но так и не собралась. Как и его решимость сказать «нет» внятно и окончательно.
– Нет.
– Почему?
– Потому что.
– А мама говорит, что если ты хорошо сдашь отчёт, то всё возможно.
– Мама много чего говорит.
Из кухни донеслось:
– Я всё слышу!
Виктор повернул голову к двери.
– Я знаю!
Сын захихикал. Виктор взъерошил ему волосы. Мальчик зажмурился, довольно, по-кошачьи.
– Вечером поговорим. – Виктор откинулся на подушку. – А сейчас – спать. Ровно в восемь чтобы был в кровати.
– В девять.
– В восемь тридцать. Торгуйся.
Сын подумал. Кивнул. Соскользнул с кровати и утопал в свою комнату, шлёпая босыми ногами по полу.
––
Виктор полежал ещё минуту. Потом сел, потянулся, хрустнув позвоночником. Встал. Пошёл на кухню.
Жена стояла у плиты. Халат, бигуди, половник в руке. Двадцать три года вместе – и всё ещё иногда удивлялся, как ему повезло.
– Кофе?
– Ага.
Она кивнула на стол. Он сел.
На столе лежала вчерашняя газета, кружка с остатками чая, записная книжка сына, открытая на странице с каракулями. «Сабака» – крупными буквами, обведено в кружок.
Виктор усмехнулся.
Жена поставила перед ним дымящуюся кружку.
– Опять просит?
– Каждое утро.
Она села напротив, подпёрла щёку рукой.
– А ты?
– Не знаю. – Он отхлебнул кофе. Обжигающе, но хорошо. Настоящий, молотый, не та бурда, которую пили в Совете. – Хлопотно это. Гулять, кормить, убирать. А если я в командировках?
– Я справлюсь.
– Ты и так справляешься со всем.
– Вот видишь. – Она улыбнулась. – Значит, ещё одним делом больше – не страшно.
Виктор смотрел на неё. Уставшая, с бигудями, с морщинками у глаз – и самая красивая женщина на свете.
– Посмотрим.
– Это значит «да». Я же тебя знаю.
– Это значит «посмотрим».
– Врёшь.
– Знаю.
Она засмеялась. Виктор допил кофе. Посмотрел на часы.
– Пора?
– Пора.
Он встал, подошёл, поцеловал её в макушку. Пахло шампунем и утренней кухней.
– Вечером?
– Вечером.
––
В прихожей надел пиджак, поправил галстук перед зеркалом. Из комнаты выбежал сын – уже не сонный, а боевой, с конструктором в руках.
