Я тихо материлась, сидя в камере. Портал, как ни странно, сработал. Но как?! Вот спасибо тому специалисту, что занимался настройкой этого кольца! Видимо, для него фраза «в замок Кощея» была исчерпывающей инструкцией. Какая разница, в какую именно его часть приземлиться, правда же?
И теперь мне, великой искательнице приключений, приходится…
Мысль оборвалась, потому что по ноге что-то мазнуло. Шершавое и противное. Рассмотреть виновника в кромешной тьме не было ни малейшей возможности. Оставалось лишь орать, надсаживая горло, и надеяться, что этот концерт оценят до того, как крысы решат, что я – это основное блюдо.
Услышали. К добру ли, не знаю, но через несколько минут вдали скрипнула дверь, а в подвале появился свет. Такой желанный и долгожданный! Люди! Ну, или кто они там были. В тот момент это не имело ни малейшего значения.
Свет приблизился, заставляя меня зажмуриться. Когда я проморгалась, передо мной стояли двое мужчин. Оба видные, с такими лицами, что глаз не отвести. «Ну хоть раз в жизни должно же повезти, – подумала я. – Надеюсь, один из них – Кощей. А то как-то неловко объяснять, что я прорвалась сквозь магические барьеры ради кого-то не того».
– Вы кто? – приятным баритоном спросил тот, что был повыше и смотрел на меня с деловым интересом. – Как вы сюда попали?
«Магией, милый человек, магией! – едва не сорвалось с губ. – Не пешком же я сюда добралась».
– Тут крысы, – жалобно сообщила я, всё ещё щурясь от света. – Спасите, пожалуйста!
– Вообще, это подвал, – с лёгкой усмешкой заметил второй. – Здесь крысы – часть интерьера. А вот вас здесь быть не должно. Кощей, пошли. Оставим её познавать местную фауну.
Я невольно вздрогнула, и не только от страха. Имя «Кощей» прозвучало как ответ на мои невысказанные надежды.
– Добрый ты, Горыныч, – хмыкнул первый, заметив мою реакцию. – Не слушайте его. Сейчас мы вас вытащим.
– И напрасно, – проворчал тот, кого звали Горынычем. – Мешаем природному равновесию.
Дверь моей камеры с видом на вселенское зло – а это был обычный ржавый железный лист – подалась не сразу. Кощей уперся в нее плечом, и с громким, душераздирающим скрипом, который, казалось, протестовал против самого факта своего существования, она наконец отворилась.
Он протянул мне руку – длинные, тонкие пальцы, удивительно изящные для того, кто только что выламывал дверь. Я с некоторым сомнением посмотрела на свою собственную, грязную и слегка подрагивающую, но все же приняла помощь. Его хватка оказалась на удивление твердой и надежной. Он поднял меня так легко, словно я была пушинкой, а не трясущейся от страха дурочкой, успевшей за время заточения основательно устать.
