Створка запасного люка бесшумно закрылась за спиной, отрезая прошлое. Василиса шагнула в пепельную мглу ночной Москвы. Воздух обжег легкие — ледяной, с привкусом старой меди, гниющей органики и едкой химии, от которой на языке оседала горечь. Каждый выдох превращался в густое белое облако и тут же таял в темноте. Сквозь рваную пелену смога еле-еле пробивались звезды.
Она дернула лямки рюкзака, затягивая их так, что грубая ткань впилась в ключицы. Внутри рюкзака только самое необходимое: фляга, сухари, перепрошитый терминал и Кефир. Плюшевый медведь, последнее напоминание исчезнувшего дома, мягко упирался ей между лопаток.
Василиса подняла взгляд на север. Там, за мертвым горизонтом, лежала безумная и невозможная цель. Но в то же время единственная, ради которой стоило делать следующий шаг.
Тень от остова сгоревшего грузовика вдруг отделилась и шагнула ей навстречу. Василиса вздрогнула, пальцы рефлекторно скользнули к поясу, где висел заточенный кусок арматуры.
— Да не дергайся ты. Это я, — негромко произнес знакомый голос.
В тусклом свете проступил силуэт. Поднятый воротник, тяжелый рюкзак, уставшее, но спокойное лицо. Жюль.
Они молчали несколько секунд. Василиса не убирала руку с оружия, Жюль не делал попыток подойти ближе. В этом молчании читалась вся история их недавнего расставания на «Соколе».
— Ветер холодный дует с севера, — наконец сказал Жюль, глядя поверх ее головы куда-то в даль. — Туман к реке сгоняет. — Не беспокойся, я найду дорогу, — Василиса упрямо вздернула подбородок. — Дроны могут легко определить твое тепло на открытом пространстве.
Он поправил лямку своего рюкзака. Василиса заметила, что на его куртке больше нет привычной курьерской нашивки. — Я никого не прошу мне помогать, — тихо сказала она, не опуская руки от пояса. — Зачем ты здесь?
— А я и не помогаю. Я ухожу из Москвы, Василиса, — глухо ответил Жюль. — Тот заказ от «Теней» на вывод людей из метро… Я сорвал его. Предупредил на станциях, что их ведут прямиком к подменышам, в ловушку Системы. Теперь за мной охотятся и заказчики, и патрули. Оставаться тут, к сожалению, я больше не могу.
Жюль посмотрел на север, туда же, куда минуту назад смотрела она. — До реки где-то три километра по мертвым кварталам. Нам просто по пути.
Они растворились в ночи. Жюль шел впереди, находя путь между обрушенными перекрытиями и ржавыми скелетами машин. Ветер тоскливо завывал в пустых окнах. Иногда сверху доносилось стрекотание патрульных дронов — Жюль вскидывал кулак, и они замирали, сливаясь с бетоном, пока звук не угасал.
