Горе тем, у кого буря вдали от дома, потому что эта буря скоро придёт к вашему дому… А тем, кто пережил эту бурю, уже нечего терять, потому что они уже лишились своего дома. Я расскажу вам про эту бурю в пустыне, но начну со стихотворения Виталия Кириллова “Горе тем… “. Он давно умер, но в память о нем я хочу именно так начать эту историю: Сейчас идёт двадцать первый век, Но я не переживу его. В ресторане оплачу свой чек И подмигну красивой даме… Я – расточитель слов! Слушайте мой рупор на Волне. FM: Я не знаю кто ты и зачем ты здесь, Но в каждом слове ты есть, есть! Без красных фонарей, аптек и улиц Зазвучат твои голоса, А в этих голосах я услышу: “О, Боже!”. И напишу последние слова: Я люблю тебя больше жизни, А в жизни больше нет и не будет тебя, А значит моя жизнь пуста, И пустота – слова двадцать первого века века века… Я сидел на стуле за столом и ел обычный завтрак для обычной семьи. Смотрел на своих красивых девочек: на дочку и жену. Понимаю, что скоро надо на работу. Работа мечты, если знать, что другой работы не найти в мире после апокалипсиса. Однако больше нет моих девочек. Что случилось? Апокалипсис. Почти как у Иоанна Богослова. Далее детали: Разрушенные города и разлагающиеся трупы – свидетельство конца света. Они не ждали конца и я тоже, но он случился. Получился достаточно обычным. Просто закончились природные ресурсы к 2060 году, и затем произошла третья мировая война за оставшиеся ресурсы. Да правда в том, что в выигрыше остались только зачинщики этой войны. Остальным была уготована моя судьбы – блуждать по пустыне в поиске прошлой любви. Мы убили любовь. Смотрю на падающие капли кислотного дождя с дырявых крыш, из этих дыр торчат чьи-то кости, которые доедают падальщики. Стены потихоньку сыпятся, а небеса в коричневом бреду. Как будто и не было синих бездонных небес, словно по ним никогда не летали самолёты. Теперь самолёты заржавели и валяются на свалке. Я иду и периодически бросаю монеты вверх на удачу. Орёл или решка? Нет, всего лишь игра разума. А вдруг встречу человека! Живого и жизнерадостного! Вряд ли. Радости в мире нет. Только вот после апокалипсиса не случилось второго пришествия. Где этот вечный вечный мир? На кладбище. Там всегда тихо и спокойно на душе. Я думаю – вот куда пришел Христос. Не за живыми, а за мертвыми, чтобы воскресить их души. Забавно, но фонари все светятся около дороги, но на дороге лишь сломанный грузовик. Уже ничего не перевозит. Да и бензин на автозаправке уже никто не заправляет. Кстати, там было хорошее кафе: мне нравилось Латте и вишнёвый пирожок. Эх, вишня! Запах вишни из детства, украденного безумием двадцать первого века. О, кто-то в спешке тащил телевизор к грузовику. Зачем он ему понадобился? Обезумел и умер около телевизора. Мне кажется по телевизору никогда ничего путного не говорили. Телевизор – это проекция Рая. Там все живы, и все счастливы. Вот чего они там всегда улыбаются? Да улыбались. С улыбкой встречай Армагеддон – отличный лозунг, но я не маркетолог. Да и все эти маркетологи просрали этот дивный дивный мир… Подошёл к железной хрени, на которой плакат “Горе тем… “, и обернулся на крик человека. – Стой, ты куда идёшь? – Я ищу смерть… – Тогда идём вместе. – Пошли… Я шёл с новым попутчиком и вспоминал слова из Библии “Горе тем… “. Наверное, горе тем, кто выжил, а мертвым уже все равно и моим девочкам тоже. Чем же этот апокалипсис отличается от других, которые вы прочитали в книгах других писателей? Этот апокалипсис не случился, потому что это только начало. Выжила только одна треть населения, как и говорил Иоанн. И этот человек, который просит смерти, то есть я, но не получает её, уже предчувствует второе пришествие, но Христос не придёт к нему. Он так и будет идти по пустыне без надежды на спасение, приговаривая: “Горе тем… “. Наверное, он просто растворится на горизонте и растворится в этих словах: “Горе тем… тем… тем…“. Как эхо, которое с каждым разом все тише и тише. Горе тише чем любовь. Любовь громче громче громче чем апокалипсис. Любовь и есть апокалипсис. Горе, чтобы почувствовать любовь. Где ты, любовь? Я ищу смерть, чтобы почувствовать тебя, но пока лишь слышу слова: “Горе тем… “.
