Ежегодный прием благотворительного общества «Милосердие», устроенный ювелирным магнатом Ве́йром Маро́, был в самом разгаре. Его прекрасная супруга Лио́ра, шестая по счету, блистала ярче звезд, рассыпанных по куполу элитного ресторана «Созвездие Арейны», названного в честь мира, где и проходило пафосное мероприятие.
Синеватый мягкий свет и фильтрованный воздух, ароматизированный особой смесью по точному рецепту, пригодный для комфортного дыхания представителей разных рас вкупе с приятным глазу и телу интерьером создавали идеальную, уютную атмосферу.
Вдоль одной из стен зала за круглыми столами расположились властители галактических корпораций с женами, подругами и временными музами. Украшения на некоторых дамах стоили больше, чем малые колонии этого мира, что, впрочем, не мешало владельцам драгоценностей с трогательной искренностью обсуждать нужды бедных.
В центре зала часть гостей кружилась в танце под живую музыку. Чуть дальше, в зоне отдыха, другие обменивались обещаниями, завуалированными угрозами и важными сплетнями. Казалось, в этом респектабельном месте, пропитанном фальшью, все было напоказ. Вряд ли кто-то или что-то оставалось незамеченным. И все же…
У крайней колонны, куда почти не устремлялись взгляды, стоял высокий худощавый мужчина. Этого гостя, Адама Гре́йдиса, можно было бы назвать красивым, если бы симметрию его лица не портил тонкий рваный шрам от угла левого глаза до уголка губ. Тем не менее его русые волосы были гладко зачесаны назад, открывая тщательно выбритое лицо с высокими скулами и холодным взглядом карих глаз.
Адам Грейдис оделся на прием без демонстративной роскоши, как всегда, безупречно: графитово-темный костюм с узкой серебристой застежкой у воротника, единственное украшение – перстень с мерцающим серым камнем-кабошоном на среднем пальце. Казалось бы, обычный мужчина из высшего света. Однако более внимательные взгляды отмечали в нем скрытую, даже таинственную ауру власти и непоколебимую силу.
Чуть склонив голову, Грейдис еще раз пробежался цепким взглядом по залу, выискивая цель. Роскошь, музыка, драгоценности, речи о милосердии – все это вызывало в нем глухое раздражение. Адам слишком хорошо знал цену лжи, притворству и подлости, а потому приходилось терпеть лицемерие. Ведь именно благодаря фальши и лжи кормился он сам с многочисленной командой подчиненных. Ирония жизни.
Адам едва заметно усмехнулся. Он не спешил покидать относительно надежное укрытие и изучал обстановку, оставаясь привычно незаметным и молчаливым среди тех, кто считал себя центром вселенной.
