В 02:47 зал № 4 испытательного центра «ЗАСЛОН» подал тревогу сигналом, которого в ночную смену никто не хотел слышать. На левом мониторе вспыхнула акустическая карта опытной панели. В седьмом секторе, у внутреннего ребра жёсткости, шла тонкая тёмная дуга. Ещё не трещина, но, определённо, её будущее место. Новый эхотомографический контур вывел предупреждение без звука, одним рубиновым прямоугольником в верхней части экрана:
ЛАТЕНТНАЯ ДЕЛАМИНАЦИЯ.
РЕКОМЕНДАЦИЯ:ОСТАНОВКА ЦИКЛА.
ВЕРОЯТНОСТЬ ОТКАЗА: 0,71.
Соня Малышева сняла ладонь с клавиатуры. На испытаниях тишина всегда наступала раньше аварии. Сначала пропадали лишние звуки, уходила привычная суета приборов, сжимался воздух между стойками, и только после этого техника решала показать характер. За стеклом климатической камеры висел сухой минус тридцать. На ложементах стояла секция радиопрозрачного корпуса для арктического беспилотного поисково-спасательного аппарата: молочно-серая, гладкая, с едва заметным матовым зерном на поверхности. Вентиляция тянула под потолком низкий гул, вибростенд держал холостой режим, лампы объективного контроля резали зал белыми полосами.
Соня коснулась гарнитуры.
– Четвёртый, у меня красный флаг по акустике. Седьмой сектор. Контур просит остановку.
Дежурный руководитель ответил не сразу. Он стоял у дальнего стола, под лампой, и листал на планшете сводку по партии. Когда поднял голову, выражение лица у него было усталым и злым: ночные смены редко оставляли человеку что-то ещё.
– Процент?
– Семьдесят один.
– В прошлый раз дал семьдесят шесть. И что? Разобрали образец – пусто.
Соня посмотрела на карту. Тёмная дуга не исчезла. На соседнем окне шёл живой срез материала, и по краю будущего разрыва уже дрожал тонкий светлый шум, слишком упорный для случайной помехи.
– Здесь картина чище, – сказала она. – Есть расхождение с эталоном по времени возврата и по затуханию. Я бы сняла с цикла.
Он подошёл ближе, задержался у монитора, прищурился. На экране холодно мерцали цифры, спектры, подписи датчиков. Всё выглядело аккуратно, убедительно, почти безупречно, как и всё в этой системе, которую месяц назад принесли из смежного подразделения и заставили «слушать» материал чужой промышленной жизнью, как раньше она слушала человеческие ткани.
– Опять эта медицинская чуткость, – произнёс он недовольно. – Железо у нас не пациент. Продолжайте.
Соня не двинулась.
– По регламенту при красном флаге…
– По регламенту испытание можно довести до контрольной точки, если нет подтверждения по второму каналу. Геометрия чистая. Тепловой контур чистый. Визуализация молчит. Утром придёт Самсонова, пусть разбирает своих призраков. Сейчас мне нужна закрытая серия.
