— Это не может быть правдой… — прошептала я, глядя в любимые глаза. — Ты ведь пошутил. Скажи, что пошутил?
Себастьян презрительно усмехнулся и сжал пальцы на моей шее, приподняв над полом.
— Ты всё такая же дура, Эвелина, — процедил он, приблизившись к моему лицу. — Но, по крайней мере, мне больше не придётся с тобой нянчиться.
Из угла раздался леденящий душу вой, и я постаралась скосить глаза. Чтобы наконец понять, чему же я всё-таки стала свидетельницей.
Но муж не позволил.
— Зря ты сюда пришла, — выдохнул он мне в губы и, резко отстранившись, с силой сдавил моё горло.
Я захрипела, пытаясь уцепиться за крепкое запястье. Тот, кого я любила, тот, кому бесконечно доверяла, теперь лишал меня жизни.
И за что?
За то, что я узнала его секрет. Просто оказалась не в том месте и не в то время.
И самое ужасное то, что мне уже никто, никто не поможет.
Перед глазами потемнело, сознание начало уплывать. И последнее, что я почувствовала – как родовой артефакт Ривельтов начал жечь запястье.
Впрочем, это было уже не важно.
-----------
— Лина? Лина, ты в порядке?
Я резко села и ошалело огляделась.
Башня пропала, как и беспросветная зимняя ночь. Сейчас по коридору носился тёплый ветер, в высокие стрельчатые окна светило солнце, а рядом со мной наблюдался крайне взволнованный…
— Себастьян?
Схватившись за шею, я отпрянула, путаясь в длинной юбке. Прижалась к противоположной стенке кушетки и застыла, тяжело дыша.
Мужчина озадаченно нахмурился. Протянул руку, чтобы потрогать мой лоб, словно проверяя на жар. Дотронулся до кожи, воспользовавшись моим оцепенением, хмыкнул и покачал головой.
— Кошмар увидела? Неудивительно, здесь довольно душно. В этой академии что, вообще не проветривают?
Он огляделся и брезгливо поморщился. Так, словно и не учился здесь же всего на четыре года старше меня.
Стоп, что?
Я помотала головой и ошарашенно огляделась, пытаясь осознать происходящее.
Кушетка, на которой я сейчас сидела, находилась в подозрительно знакомом коридоре. В памяти совершенно необъяснимо всплыло, что за спинкой кушетки находилась дыра в стене. В этой самой дыре мы временами прятали шпаргалки или послания для других студентов академии.
Минуточку…
Я что же, в академии?! Как я здесь очутилась?
Но ошибки быть не могло. Эти стены, эти светильники, этот потрёпанный паркет. В родовом особняке Ривельтов подобное было бы немыслимо. Моя свекровь, покойная леди Ривельт, прислугу увольняла без расчёта даже за найденное на ковре пятнышко. А тут…
— Лина? — снова позвал Себастьян, и я вздрогнула. — С тобой всё хорошо?