ПРЕДИСЛОВИЕ
Мой читатель, я рад приветствовать тебя здесь, на моей исповеди. Я многое повидал за мою долгую жизнь, и порой это было не просто необъяснимо, но и невозможно.
Я с уверенностью могу сказать то, что я вообще смог выжить это для меня больше наказание, кто знает, может всё это было задумано с самого начала, включая то, что я сейчас это пишу.
Я более чем уверен, что Отечественная война 1812 года известна тебе, кем бы ты ни был, мой милый друг. Но так ли ты уверен, что знаешь всю правду?
Можешь ли ты сказать, что история, которую ты прочитал или услышал, пусть не вся, но на 70% отражает суть истории?
А если я скажу тебе, что был участником… и, знаю маленькую тайну небольшого города, сыгравшего важную роль во многих битвах русского народа?
Что ты скажешь тогда? Интересно узнать, а?
Тогда с твоего позволения я начну, но не сразу с конца, нет! Я бы хотел, чтобы ты увидел полную картину всей истории, и начну я, пожалуй, с себя…
1 марта 1792 год г. Нант, в городской больнице, огромном здании с пико образной крышей, бурыми стенами, вымощенными кирпичом, за массивной красной дверью я издал свой первый крик. Тогда на свет и появился Луи Вьер, твой покорный слуга, мой читатель.
Моя мать – Валери, к сожалению годы на этом свете стерли её образ из моей памяти, не выделялась прилежностью и благородством, наоборот, она была резка, остра на язык, постоянно крутила романы с знатными мужчинами. Одному из таких кавалеров и посчастливилось стать мне отцом.
Реми Вьер был зажиточным бароном, его состояние доходило до 10 000 ливров в год, он входил в третью группу баронов по положению.
Внешне он не был особо примечателен, спокойные черты лица, серо-зеленые глаза, миниатюрный нос, плавно переходящий в губы. Реми никогда не позиционировал себя как духовного, религиозного или добродушного человека, имея целое состояние он никогда не подавал нищим, не брезговал пробовать разных женщин, не терпел отказов и всегда искал поводы новой наживы.
Мать рассказывала мне, что еще до моего появления мужчина, которого мне приходится называть отцом, искал способы откупиться и исчезнуть из моей жизни.
И как ты мог уже понять, мой читатель, я в его планы не входил.
До шести лет я был бастардом1. Мать со мной на руках была вынуждена жить в затхлой, сырой и полуразрушенной лачуге, постоянно прося помощи у отца, только так ей удавалось прокормить меня.
Реми не хотел называть меня сыном, до момента, когда мать скончалась от тифа в 1798 году. Мне было 6, отец даровал свою фамилию, но забирать к себе не желал, поэтому он без зазрения совести сразу определил непутевого сынишку на обучение военному делу.
