Пролог.
Смерть пахнет вареньем, или Как я споткнулась о бордюр и попала в бюрократический ад
Я никогда не думала, что умру из-за зонта. Но смерть, как выяснилось, была ироничной сукой с отличным чувством юмора.
В то утро я шла по улице, сжимая в руке сломанный зонтик: одна спица торчала вбок, вторая была сломана напополам, ткань обвисла. Толку от этого зонта больше не было, но это была единственная попытка хотя бы немного остаться сухой. Дождь заливал мне шею, ноги давно промокли – я ругалась на чём свет стоит.
День вообще выдался неудачным с самого утра: на работе меня уволили, кот разбил любимую кружку, привезённую много лет назад из Питера, дома потёк кран, а сантехник сможет прийти только через три дня, потому что… без всяких потому что, просто ему захотелось так.
Я ненавидела этот день! Ненавидела этот дождь, эти лужи, этих прохожих, у которых день однозначно складывался в несколько раз лучше, чем у меня. Ненавидела этот зонт, который купила в переходе за пятьсот рублей и который сломался ровно через час после покупки. Помнится, в какой-то момент мне даже пришла в голову мысль: «Если бы я знала, что умру сегодня, то хотя бы зонт надо было нормальный купить, чтобы не выглядеть как ощипанная курица. Ну или дома остаться, там хотя бы тепло и сухо».
За этими размышлениями я не заметила бордюр. Точнее, заметила, но было уже слишком поздно. Мысок туфли зацепился за выщербленный бетон, тело качнулось вперёд, и я, взмахнув руками, полетела лицом вниз. В последнее мгновение я увидела лужу: грязную, с радужными бензиновыми разводами. И даже подумать успела: «Только не в лужу! Мои новые туфли, они же классные! Ну, насколько классными могут быть туфли за две тысячи, но всё равно!»
Я упала. Но не в лужу, и не на асфальт.
Падение длилось слишком долго, продлилось целую вечность. Я летела по огромной трубе, наподобие той, которые устанавливают в аквапарках, чувствовала, как ветер свистит в ушах, а в голове исчезают все мысли, кроме одной: «Что со мной, чёрт побери, происходит?».
Труба была бесконечной и очень тёмной – никакого света в конце тоннеля не предвиделось, темнота становилась всё гуще. Постепенно к ней добавился отвратительный странный запах.
Сладкий, липкий, как варенье, которое пролили на горячую плиту. Я подумала: «Если это смерть, то почему она пахнет вареньем? Где запах серы? Где запах страха? Где запах моей несбывшейся жизни? Почему варенье? Я ведь даже варенье не люблю, я люблю шоколад».
В эту самую минуту я ударилась, но больно мне не было. Тело просто перестало падать и опустилось на что-то мягкое. Я открыла глаза и увидела бархатный потолок: тёмно-красный, с золотыми кисточками по краям. Я моргнула, протёрла глаза и моргнула ещё раз – потолок не собирался никуда исчезать.
