Поехали!
Юрий Гагарин
Караван тронулся гулким стуком копыт по камням. Внутри меня все ныло, но я решил не оборачиваться. Сжимая в руке совиную лапку –амулет, который дала мне в дорогу Ула, я сидел на коне, подпертый тюками, и подбадривал себя, что все будет хорошо. Это не помогало. Кулак сам сжимался от напряжения, и совиные когти вонзались в ладонь больнее. Но надо было ехать.
– Яникла, ты можешь не вернуться. Лапка совы звать обратно тебя… домой… назад… – Ула протянула мне амулет с внушительными когтями, перевязанный кожаным шнурком. – Сова сделать тебя вернуться…
Это было ее последнее напутствие перед отходом каравана. Я ничего не ответил, оглушенный мыслью, что ухожу в неизвестный мир от людей, которых вновь обрел. Людей, хоть и не до конца мною понятых, живущих вне моего времени, но ставших такими близкими… А теперь я вновь покидаю их. Да, меня предупредили, что путешествие будет трудным и что я могу не вернуться. Но ехать надо. Теперь это была моя Работа.
Задача природы – сделать человека более живучим, а не более счастливым.
Шестью месяцами раньше, стоя возле своего автомобиля, сразу после того, как с большим трудом вернулся в цивилизованное время из мира скифов, я проглотил сухую клюкву. Мне не верилось, что ягодка сработает, просто было любопытно, что произойдет… Легкая кислинка скользнула по небу, и… Кажется, я потерял сознание. Будто щелчком в голове переключили канал в телевизоре. Картинка резко изменилась. Я вдруг очнулся лежащим на холодной земле, не понимая до конца, что произошло. Невдалеке виднелись кривоватые срубы скифского поселения, слегка припорошенные первым снегом. Поселок, из которого я только что чудесным образом вернулся домой! Это что же – я снова в прошлом?.. Но – как?..
Кислинка все еще обжигала небо, когда я, борясь с головокружением, осторожно поднялся с земли. Меня подташнивало. Вокруг было тихо. Только издали приглушенно доносился звук – то ли постукивание, то ли топот. Я пригляделся. Вроде никого… Вдруг между домов появились всадники. В утренних сумерках их трудно было хорошо разглядеть. Собираясь пойти в их сторону, я неожиданно услышал внутри себя резкий крик: «Стой!». Я присел и подполз к ближайшему дереву.
Чутье не подвело. Сквозь топот копыт послышались незнакомые слова, а вскоре я узнал и кхункских воинов по манере одеваться и прическам. Что-то было не так во всем, что мне виделось. В голове настойчиво, с каждым ударом сердца, стучала мысль: «Прячься… прячься…». И, пользуясь сумерками, я отполз в небольшую рощицу и принялся наблюдать.
